– Да, это я, – тут же ответил мужчина и не дав ей высказать какую-либо претензию продолжил, – дело в том, что я… я… Придя домой я обнаружил что случайно бросил в урну листовки и мне стало до жути стыдно за эту ошибку, – обманывал он, – не уверен, проверяли ли вы урну или нет.
– Проверяла. – Сухой, осуждающий ответ.
– Теперь мне еще более неудобно, я пришел в надежде исправить сложившуюся ситуацию.
Девушка явно не знала, как реагировать, лицо её каждую секунду переменялось. Виновен ли он что бросил мусор в урну или же мужчина действительно совершил чудовищную ошибку? В конце концов она предложила изъясниться внутри помещения, выпив горячего чаю и заодно познакомиться. Манеры и правильное воспитание не позволяли держать на улице, хоть и провинившегося, но все-равно гостя.
В холле всё выглядело ровно также, как и прежде. Окна зашторены, лампочка выключена, по старой памяти он нащупал кресло.
Вечность, именно так стоит описать время, которое прошло пока он ждал девушку. Каждую секунду ему хотелось уйти, повисшее напряжение сводило с ума, любой шорох из-за окна заставлял тут же смотреть по сторонам, в надежде что она уже подходит. Ожидание того стоило.
Черное платье, видимо она успела переодеться, пока готовился чай, красная помада и всё те же туфли! Без сомнения, он мог бы влюбиться в неё, если бы вопрос денег не прижал к земле плотным якорем.
– Так, чем занимается ваш приют? – вдруг спросил он и тут же был готов бить себя кулаками о лоб за такой наивный и вообще глупый вопрос.
– Мы стараемся помогать бедным, во всяком случае старались раньше, раздавали горячие обеды, давали ночлег, в такую холодную погоду к нам часто захаживают люди за теплым чаем, и это единственное что мы можем им сейчас дать.
– Почему?
– Пожертвования. Мы держались только на них, раньше нам помогал фонд Уоллеса, но из-за последних событий… уверена вы понимаете, о чем я говорю.
– Угу, – мужчина утвердительно кивнул, хоть и никогда не слышал ни про Уоллеса, ни про его фонд.
– Уже два года мы кое как держимся на плаву, на днях перегорела последняя лампочка, оно и к лучшему. – Девушка помедлила и улыбнулась, – не нужно будет платить за свет.
– Вы очень оптимистичны.
– Если я буду хмурой, это ничего не изменит, людям надо улыбаться, даже если дела твои плохи. Не только чай греет человека в стужу, но и улыбка.
– Мудрые слова…
– Прочла их в одном стихотворении, когда-то давно, и они впали мне в душу. Знаете, а ведь…
Они проговорили весь вечер, и непонятно было что так греет рядом с сердцем: горячий чай или её улыбка?
– Знаете, пока я снова не забыл, мне бы хотелось внести пожертвование.
– Не стоит… – проговорила она, явно давая понять, что не считает его тем человеком, который способен заниматься благотворительностью.
– Вот, возьмите, – не пересчитывая, смяв горсть денег, он протянул их ей, – это на приют.
Она отказалась.
Мужчина подошел к урне, отсчитал пятьсот рублей, а после поняв, что возможно он единственный кто кидает туда деньги, и быть может это было чувство испуга за осуждение такой маленькой сумме, а может ему было самому не приятно было так мало жертвовать, но в конце концов две тысячные купюры опустились в кромешную тьму урны. Волонтёр поблагодарила его за взнос, и они попрощались.
Путь домой оказался слишком быстрым. Он был усеян приятными воспоминаниями и чувством спокойствия, которого уже давно не ощущалось. Но чем дальше он отдалялся от приюта, чем ближе подходил домой, тем хуже становилось на душе. Вспомнив слова девушки, улыбка проскользнула на лица, но коменданта общежития она не тронула, тот еще более подозрительно стал за ним наблюдать.
Опустив пальто на стул, он сел за стол и принялся читать. В голове пролетела мысль – «пятнадцать шестьсот, этого должно хватить». В комнате по-прежнему помимо лампочки был включен светильник, а чувство необходимого возвращения в приют все сильнее в нем укоренялось. В один момент ему в голову стукнула идея.
Утром он открутил лампочку и побежал в приют. На часах не было и шести, а он уже бешено стучался в дверь. Поняв, что там никого нет, мужчина стал ходить туда-сюда, туда-сюда. Холод ужасный, но скоро должна наступить весна, он твердо знал, что вернется сюда, когда растает снег.
Девушка пришла только к восьми и сильно удивилась, подойдя ближе она вытащила из сумки двухтысячную купюру и протянула вперед.
– Вот, возьмите.
– Зачем? – Оскорбленно промолвил мужчина.
– Вы не за ними?
– Я с лампочкой, вкручу её и холл снова засияет.
Как только дело было сделано, чай уже ждал на столе. Завязался долгий диалог, и мужчина резонно заметил, что нужно будет купить печенья, а заодно сделать кое какую перестановку.
– Согласна, все никак не найду добровольцев, чтобы переставить мебель в более удобное положение, туда столы, а здесь кресла, чтобы очередь не толпилась. Раньше помню у нас и двести человек за горячим стояло.
Когда девушка отнесла посуду обратно, он осторожно, отрывая от души, бросил в урну еще тысячу и попрощавшись, ушел домой.
