– Да, я им заплатил! – рявкнул кузнец. – Но убивать не просил, избави боги! Сказал – просто уведите дурня подальше! Пусть, мол, наврут ему всякого… Что в Новом городе у самого посадника будет песни играть… Что Витко станет богатым, прославится, а уж потом вернется свататься… Забрали они его, а я и порадоваться не успел, как дочка слегла… И началось…
Креслав неожиданно то ли всхлипнул, то ли сморкнулся, и жалобно довершил:
– Я боюсь, лопарь! Боюсь… что Витко вправду из могилы вернется и… Как мне злое дело исправить?
– Правду сказал, и на том спасибо, – буркнул нойда. – Завтра ночью я избавлю вас от мертвеца. Ты поправишься, никто больше не заболеет.
– А дочь?
– Если не станет больше ворожить, но какая ей вера?.. Зря ли ваш народ говорит: у девки волос долог, ум короток…
– Так дочь-то поправится?
– Поправится, – со вздохом сказал нойда. – И выдайте ее поскорей замуж. Начнет рожать – колдовской дар заснет… До первого внука. Вот после этого Зоряна, может быть, и станет ведуньей…
Незаметно отправиться на поиски бродячего мертвеца нойде не удалось.
На следующий день по деревне неведомо как распространился слух, что к кузнецовой дочке по ночам летает упырь.
Иные утверждали, что никакого упыря нет, а из Зоряны уже год как сосет кровь огненный змей. Правда, огненный змей, по преданию, летал в основном к безутешным вдовам – но чем хуже девка, от которой сбежал жених?
Ещё иные отрицали и упыря, и огненного змея, доказывая: Зоряна сама занялась темным чародейством – с того и зачахла. Устроенное ею в полнолуние на Девичьей горе это полностью подтверждало. Девки, ходившие к свадебному дереву, наперебой вспоминали: как только Зоряна приворотный заговор повела, тут-то вершина холма и треснула пополам…
Одним словом, когда нойда на закате пришел к дому кузнеца, у ворот волновалась крикливая и очень недоброжелательная толпа. Кузнец и его жена пытались переругиваться с незваными гостями через забор. Призывали оставить в покое больную девицу, клялись всеми богами, что несчастья вот-вот прекратятся…
– А вот и колдун! – радостно закричала Елица, выглядывая поверх калитки. – Идет спаситель наш! Упырю путь покажет, и дочка поправится!
– А-а! – раздались крики. – Так, значит, есть упырь?!
– Где?!
– На кладбище, где ж еще?
– Айда на кладбище! Колья осиновые берите!
Нойда тяжело вздохнул.
– Какой дорогой скоморохи ушли? – громко спросил он, обращаясь к закрытым воротам.
– Тут одна дорога, люди покажут, – мрачно отозвался со двора кузнец.
– А вон та, по которой мы давеча ходили! – крикнула Елица. – Как раз мимо кладбища да в лес!
– Пусть колдун идет впереди, – предложил кто-то, – а мы уж за ним. Поможем упыря одолеть!
– Или поглядим, как колдун с ним расправится…
Нойда окинул толпу унылым взглядом и попросил:
– Хоть под руку не лезьте.
«Не беспокойся, – тут же отозвался из колотушки Вархо. – Мертвеца увидят, сразу и разбегутся».
Закат догорал над лесом, мирно розовела березовая роща на холме. Дальше, в лесистой ложбине, куда уводила дорога, было уже темным-темно.
Начальный порыв деревенских жителей угасал. Когда нойда проходил мимо кладбища, его сопровождали только самые стойкие. Прочие отвалились, едва вдалеке замаячили травянистые холмы жальника. Видно, рассудили, что и так будет все видно. Ну, или хотя бы слышно.
Нойда невозмутимо шагал дальше. Жальник остался по левую руку, дорога приближалась к опушке. Там отстали уже и самые смелые. Когда с двух сторон потянулись косматые ели, а впереди сгустился кромешный мрак, саами с удовлетворением понял, что наконец остался один. Он остановился, глубоко вздохнул и застегнул шаманский пояс.
Тьма тут же будто ожила, уставилась на шамана десятками глаз. Зашевелились среди ветвей и под корнями лесные сайво. В нос, словно тяжелым кулаком, ударил запах разрытой земли и плесени…
Нойда поморщился. За это он и не любил пояс – снасть путную, но обоюдоострую.
«Бедняга Витко, – подумалось ему. – Недалеко же ты ушел со своими скоморохами…»
– Эй, колдун, – послышались испуганные голоса сзади, – чего встал? Увидел что-то?
Нойда оглянулся, посмотрел на отставших помощничков.
– Я-то увидел…
– Упырь! – раздались вопли. – Упырь напал на колдуна!
Деревенских как ветром сдуло. Нойда усмехнулся и пошел дальше. Навстречу тому, кто брел по дороге. Медленно и с таким трудом, словно земля держала его за ноги.
Через пару дюжин шагов они встретились.
– Ты зачем вылез? – тихо спросил нойда. – Пойдем, отведу на кладбище. Тут недалеко…
Витко провел в земле почти целый год. На то, что от него осталось, невозможно было смотреть без содрогания. Запах тлена, усиленный шаманским поясом, был невыносим. Однако нойда глядел на мертвеца лишь с глубокой жалостью. Нечасто ему попадалась нежить, совершенно ничем не заслужившая подобной судьбы.
– Пусть она перестанет звать, – прошелестел мертвец. – Пусть мучить оставит…
– Она перестанет, – раздался вдруг звучный голос позади.
Нойда резко обернулся и увидел Зоряну.
– Ты что здесь делаешь?! – возмущенно спросил он.
– Пришла встретить любимого, – ответила девица.
