— Они ведь первые напали. Ты сам стараешься решить всё по-хорошему, ты пытался договориться с тем колдуном. Конечно, плохо, что всё снова обернулось смертями, но наверное, мы бы по-другому не спаслись. Так что хотя ты и опасный для своих врагов, и ты можешь быть к ним безжалостным и жестоким, но ты не станешь использовать свою силу против невинных. И то, что ты столько сдерживался и ни разу не навредил никому в академии своей магией, лишнее тому доказательство. Кроме того, ты не бросишь в беде близких и будешь защищать их, даже рискуя жизнью. Это здорово, сейчас не так уж много людей на это способны.
— Ты меня слишком идеализируешь, — хмыкнул я.
— Может быть. Я не знаю, что ты там натворил, но ты мне не кажешься таким уж плохим человеком.
Я усмехнулся. Хотя сам себя я тоже не считаю особенно злым, ведь колдовство основано на любви и злобу как таковую отрицает, но мои собственные принципы сильно расходятся с тем, чему учит тарианство. Мне всегда казалось, что с точки зрения тарианской морали, я чуть ли не чудовище в человеческом обличье. Авелин же почему-то говорит, что я не такой уж плохой. Конечно, она и половины всего не знает. Но а если бы она узнала? Она бы поменяла свое мнение, или всё равно пыталась бы меня как-то оправдывать?
— Хочешь… хочешь, я стану твоей девушкой? Не понарошку перед родителями, а по настоящему? — неожиданно предложила Авелин.
Я обернулся к ней, вытаращив глаза:
— Ты только что называла меня самым опасным человеком в этих катакомбах, а теперь предлагаешь встречаться? И после этого меня ещё называют странным?!
— Зато с тобой куда интереснее, чем с любым из моих потенциальных женихов. Ну и вообще, ты же не станешь меня обижать.
— Откуда ты знаешь?
— Чувствую. А еще я чувствую, что ты запутался в своих проблемах, и тебе нужна помощь.
— Ты правда думаешь, что сможешь мне помочь? — усмехнулся я.
— Я по крайней мере попытаюсь. Поддержка никогда не бывает лишней.
— Вель, — я провел рукой по её волосам, параллельно сплетая заклинание. — Ты даже не представляешь, в какие неприятности собираешься вляпаться. Хоть я и не совсем понимаю твои мотивы, но ты и правда удивительный человек. Сейчас ты мне нравишься еще больше, и я бы хотел тебе довериться. Однако если заглянуть в будущее, то ничего хорошего ни мне, ни тебе, это не принесет.
Глаза Авелин начали закрываться под действием заклинания, она грустно усмехнулась и прошептала:
— Так ты никогда не будешь счастлив…
Сразу после этих слов она отключилась окончательно, и её голова упала на мою руку. Я аккуратно уложил Авелин на скамейку и тяжело вздохнул. Почему у меня внутри такое тяжелое и гадкое чувство? Я ведь всё делаю правильно. Никому не будет лучше от того, что я сохраню ей воспоминания, только проблем добавится, возможно, даже, фатальных. Нужно всё же поступать разумно, а все лимиты по идиотизму я сегодня уже исчерпал. Я снова тяжело вздохнул. В любом случае, нужно закончить начатое.
Я положил её голову себе на колени и начал искать нужные воспоминания. Все они были на поверхности, к тому же я знал, что искать, так что с этим проблем не возникло. Однако полностью стереть самые яркие из них — выше моих сил, и даже если я потрачу кучу маны, всё равно останется след. Но я по крайней мере могу затереть их до такой степени, чтобы нельзя было вспомнить, что конкретно произошло, а только размытое общее впечатление от этого. Отчасти поэтому я так опасался, что Авелин увидит Лейн. Стереть ужас от встречи с демоном я не смогу.
Я вначале намеревался стереть почти всё, что происходило в Черном Лабиринте, но потом подумал, что в этом случае останется слишком много явных белых пятен. Поэтому случай с оборванцами я всё же оставил. Тем более что она могла что-то рассказать о нем Капии. Я стер только встречу с колдуном и наши разговоры после неё. Конечно, всё равно остаются вопросы, откуда мне известна дорога через катакомбы, но тут уж можно что-то придумать. Например, наврать, что я там мальчишкой лазил или еще что. Или вот, например, откуда я взял кристалл Хелии? Гм… да, вопрос. Она ведь не помнит, чтобы я его находил. Ладно, что-нибудь придумаю.
Когда я закончил, то откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза. Внутри вяло ворочался холодный ком. Я всё-таки довел себя до истощения. Пускай оно и не такое сильное, как той ночью, но всё равно неприятно. И почему я не родился хаорцем? Я бы тогда всех этих колдунов просто по стенке размазал бы.
Немного передохнув, я открыл глаза и склонился над лежащей на моих коленях Авелин. Легонько провел пальцем по её щеке. Она выглядела такой милой и беззащитной, что захотелось её поцеловать. А может и не только поцеловать? В конце концов, когда еще выпадет возможность… Нет! Я тряхнул головой, прогоняя пошлые мыслишки. Мое усыпление слишком слабое и нестабильное, и Авелин запросто может проснуться в самый неподходящий момент. И что мне потом, по второму кругу её усыплять и стирать воспоминания?
