Я никогда не испытывал радости за других, мне было неведомо сострадание, но когда ее глаза вспыхнули, заискрились какой-то непонятной мне детской надеждой, мое сердце впервые с того дня, когда я нашел Странницу, застучало сильнее обычного. Тогда я понял Саваки, понял, почему ее неподдельная радость от изучения границ своего могущества доставляла ему столько счастья. Что-то в ней было, в этой Страннице, что-то, что даже меня заставляло таять.
Рэйкен пустилась на поиски. Ее энтузиазм заражал и не угасал на протяжении нескольких лет, пока сам я искал хого из рода Сугаши. Я не стремился контролировать ее, не спрашивал, сколько она будет отсутствовать, но всегда против воли улыбался как дурак, внезапно встречая ее в замке. Она рассказывала о своих путешествиях, в подробностях описывала, что видела, какие миры посещала. Правда, в какой-то момент ее запал начал угасать, глаза больше не светились, а рассказы становились все короче и тусклее.
– Их просто нигде нет. А может, боги не хотят, чтобы мы снова увиделись. Хотя при чем здесь боги, да? Никто из них не смотрел на меня до сих пор.
Я бы тогда мог рассказать ей, что некоторые души попадают в миры, вход в которые доступен только мертвым – будь ты хоть сто раз Странником. Я бы мог утешить ее и поведать о своей цели, о том, что, когда верну свое могущество, смогу проводить ее душу куда угодно, потому что сам стану богом, и тогда бы Рэйкен забыла о своей вине хотя бы на время, не ступила бы на путь одержимости, который никогда не позволит ее душе упокоиться, пока не исполнится желаемое. Но я сделал иначе. Потому что, какое бы весомое место ни занимала Рэйкен в моем сердце, моя цель была важнее всего на свете.
– Я тоже кое-кого ищу. Вот уже на протяжении двух столетий.
– Кого?
Мы сидели в столовом зале на подушках, достаточно близко, чтобы сохранить интимность момента, и все же на расстоянии, чтобы никто не смог разглядеть нечто большее между нами. Рэйкен поджала под себя ноги, и я краем глаза любовался, как ее прекрасные длинные волосы окутывали гибкий силуэт. Она была невероятно красива, но никогда не замечала этого.
– Одно существо. Такое же уникальное, как и ты, но, увы, практически неуловимое. В народе их называют защитниками, мы же зовем их хого.
– Хого, – повторила она тихо. – Никогда не слышала.
– Их создали боги. По легенде, самые сильные ками вложили в это существо частичку своей души. Неспроста их зовут защитниками, ведь их ки заключает в себе самый мощный оберег. Они способны скрывать себя и других, скрывать леса, горы, города и страны. Даже те, кто не ведает о своих талантах, невольно укрыты незримым куполом. Если они встречаются людям, те забывают о них, никто не вспомнит, где видел защитника, никогда не запомнит, где тот живет, и уж тем более не покажет к нему дорогу.
– Ого, – выдохнула она. – А зачем тебе хого?
– Помнишь, я рассказывал, что ищу путь в Такамагахару, чтобы просить богов вернуть силу моего рода?
Рэйкен кивнула, улыбнувшись, и эта улыбка неожиданно согрела меня. Саваки всегда скептически и даже с насмешкой относился к моей цели, а она воспринимала все так, словно я – единственный, кто заслужил могущество.
– Даже если я найду вход, то мне понадобится хорошая защита, чтобы попасть туда. И я хочу воспользоваться силой хого. Без нее барьер ками уничтожит меня.
– А зачем ему тебе помогать?
– Кто знает. Может, я смогу предложить ему какой-нибудь обмен.
Конечно, ни о каком обмене и речи быть не могло, но об этом я не мог тогда ей сказать.
– А сколько их, этих хого?
– Да кто знает. С момента появления первого прошли столетия, потомство может быть большим. Но мне нужен не любой, а потомок самого первого. Род Сугаши. Не встречала таких? – Я придал лицу максимальное безразличие, но сердце екнуло в ожидании ответа.
Но Рэйкен лишь покачала головой, поджав губы так, словно она извинялась. Мы посидели в тишине, потягивая мятный чай и наблюдая за танцем огоньков в жаровне.
– А вход в эту Такамагахару… ты сможешь сам его найти?
– Рано или поздно. Это цель всей моей жизни.
– Я бы, наверное, могла тебе помочь…
Мне захотелось взять ее за руку, но я побоялся, что кто-то из прислуги увидит. Ни к чему пускать слухи.
– Это я все к чему рассказал? Если ты хочешь найти свою семью, не сдавайся. В твоем распоряжении – неисчерпаемое время. Ты уже понимаешь, что время для тебя течет не так, как для других.
– Спасибо. Спасибо, что помогаешь.
В сердце едва ощутимо кольнуло, но я отмахнулся.
У желаний есть опасная сторона. Если они сильны и не сбываются в короткий срок, то превращаются в одержимость, и тогда нет лучше исхода, чем попросить такую, как Рэйкен, разорвать твою душу в клочья, лишь бы не дать ей после смерти отделиться от тела. Потому что, когда одержимое существо умирает, душа его становится узником на земле. Скитается столетиями в надежде обрести то, чего желала при жизни, истончается, и нет в ней больше места ни воспоминаниям, ни жалости, ни радости – одна лишь злость, жестокая и беспощадная. Мононоке.
