– Хватит, – вкрадчиво сказал Хэджам. Голубые глаза налились кровью, но в остальном он выглядел спокойным. Даже равнодушным.
– Хватит? – выдохнула я, спешно вытирая щеки. – Зачем ты его убил? Он же наш друг!
– Саваки предал меня и хотел обманом вынудить тебя сделать то же самое.
Я не понимала, о чем он говорит.
– Я бы никогда…
– Я знаю.
Хэджам протянул ко мне руку. Несколько секунд я смотрела на эту длинную, изящную кисть, но вдруг резко ударила по ней и выбежала на улицу. Хэджам окликнул меня, но я даже не обернулась – провалилась в темноту, в Ёми.
– Саваки!
Я стояла в окружении витиеватых желтых рек и кричала что есть мочи, прижимая к себе плащ друга.
– Саваки! Черт возьми! Вернись ко мне! Ты ведь не умер? Не умер!..
Ответом мне было мертвое молчание. Когда голос сорвался на хрип, а горло заболело от криков, я обессиленно опустилась на влажный песок и закуталась в плащ. Горячий ветер трепал пряди волос, и я накрылась с головой, уткнув лицо в колени.
Моя семья и мой друг – какие разные смерти. Мама и Касси оставили после себя вину, с которой самой мне было не справиться. Я чувствовала их присутствие повсюду – в голосах в голове, в призрачных образах, мелькающих в потусторонних мирах, – словно они не умерли, а где-то прячутся, и нет мне покоя, пока я не найду их и не попрошу прощения. А после Саваки осталась пустота. Я так остро ощутила ее, будто внезапно проснулась в мире, из которого исчезли все звуки и запахи.
Я понимала, что между ними не все гладко, но никогда не интересовалась, в чем причина, ведь они продолжали вместе путешествовать. Хэджам даже сказал, что они вдвоем ищут этого хого из рода Сугаши, кем бы он ни был. В какой-то момент мне даже показалось, что у Саваки есть чувства ко мне и вся эта обида всего лишь ревность. Но он ведь ничего не предпринимал и никак не вредил мне!
Как он мог предать Хэджама? Почему?
«Перестань страдать, Рэйкен. Хватит».
Этот шепот прорезал ненавистный мне ветер. Тихий, но колючий, он проник в подсознание и вырвал меня из дремы.
– Саваки…
Я оглядывалась по сторонам, но кроме бесчисленных рек не видела ничего. Послышалось ли мне, или бессмертный дух Саваки действительно говорил со мной – не знаю. Но в тот момент я оставила его плащ на желтом песке и вернулась в замок.
Проскользнув через темную завесу, я осталась стоять с закрытыми глазами. Нюх уловил приближение рассвета: едва ощутимую свежесть зарождающегося утра, в котором уже не будет моего друга. Ни здесь, ни там. Сердцу не было больно – лишь пусто и тоскливо, но, к своему удивлению, я вдруг поняла, что смогу с этим жить.
Странно – как мне удалось так быстро принять случившееся? Неужели мое легендарное чутье знало, что произошло на самом деле?
– Где ты была?
Я нехотя открыла глаза. Хэджам стоял передо мной, охваченный волшебным свечением уходящей ночи. Ветер трепал вороные волосы, в хрустально-голубых глазах светилась тревога.
– Я волновался. Куда ты ушла?
– Раньше ты не спрашивал, – вздохнула я.
Теперь только мы. Между нами больше никого не осталось.
– Не следовало этого делать у тебя на глазах. Прости, – внезапно сказал он, подходя ближе.
– За что же ты так с ним?
– Ты не имеешь к этому отношения. Дело в моих поисках, – Хэджам остановился передо мной так близко, что я ощутила его дыхание. В груди нарастало волнение. – На днях я узнал, что Саваки утаивал от меня местонахождение Сугаши.
– Но зачем?
– Все дело в ведьме, с которой он путался. Она не хочет, чтобы я вернул свою силу.
Звучало разумно. Или… нет?
Хэджам заключил мое лицо в ладони и оказался еще ближе.
– Не уходи так больше. Мне невыносимо видеть, как ты страдаешь по кому-то другому.
Что…
Сердце болезненно забилось, застучало в висках. Руки, шея, лицо горели, и стало нечем дышать. Я резко вздохнула, и он накрыл мои губы своими. Сначала нежно, неспешно, но вот я вцепилась пальцами в его предплечья, то ли отталкивая, то ли, наоборот, желая быть ближе, и поцелуй стал яростным, голодным, жадным. Хэджам обхватил меня за талию и прижал к себе так сильно, словно хотел сделать частью себя.
– Ты мне принадлежишь, понимаешь? – шептал он сквозь поцелуй. – Понимаешь?
Я кивала, судорожно хватая ртом воздух, пытаясь на ощупь отыскать его губы. Единственный мужчина, чьей любви я желала с самой первой встречи. Единственный, чьи прикосновения пробуждали во мне желание и делали все вокруг неважным. Я пьянела от одной мысли, что он выбрал меня, что счел красивой, достойной, равной себе.
Свое сердце я отдала ему давно, но в ту ночь он получил последнее, нетронутое. Теперь я принадлежала ему полностью и была безгранично счастлива. В моем мире, ревностно огороженном от правды, которую мог бы раскрыть Саваки, которую я и сама могла бы давно разглядеть, если бы так сильно не боялась все разрушить, наконец воцарилась идиллия.
Когда первые блики рассвета тронули верхушки вишни, Хэджам завернул меня в свой плащ и отнес в спальню. Я пробыла там до самого вечера, то проваливаясь в сон, то пробуждаясь и крепче прижимая к себе его руки.
Если я принадлежу тебе, то и ты принадлежишь мне.
Глупая девочка.
