При виде Передрия у меня автоматически вылетала улыбка. Поэтому’ чаще всего я слышал от него знакомую фразу:
- Чё ты всё время улыбаешься? Щас плакать будешь!
Как-то раз Передрий встретил меня не привычным «Попался!», а с порога заявил мне:
- Где дерзость мысли?
- В голове, - определил я местоположение дерзости и местоположение мысли.
- В голове... Хм... Действительно... Пошли за мной!
Это уже более знакомая фраза.
- Итак, смотри: вот схема. Эту схему’ очень ждёт оперуполномоченный ФСБ. Ты должен её сделать в ближайшие полчаса. А если через полчаса её не будет у меня на столе, то дерзость мысли тебе уже не понадобится.
В другой раз он привёл стажёров на коммутатор, где я как раз сидел, подменяя дежурного телефониста.
- Вот, - сказал он, - это коммутатор. А это Рафаилов. Но вы на него не обращайте внимания, мы его скоро отправим в Печенгу, в пехоту. А чего, я вот говорю ему’ что-то сделать, а он не делает ни хрена. Будете себя также вести, тоже в Печенгу поедете. А пока - вот ваш пост. А там, за стенкой, - ещё
один пост. Кто-то из вас будет дежурить здесь, кто-то там. Потом тех, кто посильнее, мы там оставим, а других двух сюда переведём. Но это будет не окончательное решение. Возможно, мы вас ещё поменяем. Но и это тоже будет неокончательное решение. Может, мы вообще снимем вас с постов. А окончательное решение будет тогда, когда вы все дружно, вчетвером, поедете в пехоту.
Такой вот был старший прапорщик Передрий, мой непосредственный начальник. А теперь о сослуживцах.
Я проснулся от чувствительного удара в бок. Открыл глаза. Никого не увидел. Решив, что мне показалось, я перевернулся на другой бок и вновь закрыл глаза. Тут же последовал толчок в спину. Я перевернулся обратно. Никого. Тогда я со своего второго этажа кровати поглядел вниз.
Внизу лежало одеяло. Одеяло шевелилось. Из него показалась голова.
- Побежали! - сказала она. - Будем играть в разведку.
Меня сдёрнули с кровати.
- Гоу, гоу, гоу! - раздался боевой выкрик. И мы побежали в дальний кубрик.
- Вы привели заложника? - медленно произнёс грозный голос.
Лица говорящего я не видел. Я вообще ничего не видел, поскольку меня с головой завернули в одеяло.
- Да, вот он, - с этими словами они открыли одеяло, и мне в глаза ударил луч фонарика.
- Кто это, мистер Бёрнс?
- Это заложник, - ответил стоящий справа мистер Бёрнс.
- Как его зовут?
- Его зовут Слот.
- Как тебя зовут, заложник?
- Меня... зовут... Слот, - медленно прохрипел я, уловив суть игры.
В коридоре раздались шаги.
- Шухер! - шёпотом крикнул кто-то.
Меня потащили к одной из кроватей и затолкали под неё. Остальные также попрятались на кроватях или под ними.
Шаги приблизились. В кубрик заглянул лейтенант Пашков. Видимо, это «Гоу, гоу, гоу!» его заинтересовало. Некоторое время постоял на входе. Осмотрелся. И, не обнаружив ничего криминального, неспешно двинулся обратно.
Разведчики начали медленно вылезать из своих укрытий.
- Надо кого-то на шухер поставить, - предложил один из них.
Тут же был разбужен ещё один солдат.
- Ты будешь бабка-сторож, - объяснили ему. - Стой на шухере и, если появится Пашков, говори нам. Понял?
- Понял, - ответил бабка-сторож.
- Вот твоя косынка. Надень её, бабка-сторож.
Бабка-сторож взял простынь и надел её на голову на манер косынки.
- Итак, продолжим.
Меня вновь вытащили на середину кубрика.
- В чём он обвиняется?
- В предательстве, - ответил незаменимый мистер Бёрнс.
- Ты предал шестую роту? - вопрос быт адресован уже мне.
- Нет, - на всякий случай ответил я. - Я не предавал шестой роты и клянусь, что никогда её не предам.
Целее буду; решил я про себя.
- Он заявляет, что не предавал шестой роты.
- Он врёт; - лаконично отозвался мистер Бёрнс.
- Ты врёшь?
- Нет! - горячо возразил я.
- Бабка-сторож, ты внимательно смотришь?
- Да! - ещё более горячо ответил бабка-сторож и потуже натянул на голову простынь.
- Мне кажется, вы все здесь врёте. Только бабка-сторож мне не врёт. А поэтому вы все трое будете казнены.
Мы задрожали.
- Казнь будет осуществляться путём... банки! Гоу, гоу, гоу!
На армейском сленге банкой называется следующий процесс. Приговорённого к банке заводят в дальний кубрик - подальше от посторонних глаз - и заставляют согнуться в талии на угол сорок пять - шестьдесят градусов. Палач берёт за ножки деревянную табуретку, делает изящный
замах - и обрушивает часть табуретки, предназначенную для сидения, на часть срочника, также предназначенную для сидения. Если удар оказывался достаточно сильным и точным, срочник подскакивал, отлетал в дальний конец кубрика, прогибался в талии уже в другую сторону и медленно приходил в себя.
Итак, мистер Бёрнс согнулся в талии, ожидая казни. Расправа последовала незамедлительно. Мистер Бёрнс с ускорением пролетел мимо меня. За ним вскоре последовал его напарник. Затем на место казни вывели меня.
- Мистер Слот, за предательство шестой роты Вы приговариваетесь к смертной казни! - зачитали мне приговор. - Развернитесь и встретьте свою участь достойно! Гоу, гоу, гоу!
Преисполненный достоинства, я, с головой накрытый одеялом, согнулся, ожидая поцелуя табуретки.
