— Хороший вопрос. Всё дело в том, может ли одарённый накапливать Силу, и сколько её он может одновременно расходовать. Каждое Умение, будь то боевое или бытовое, требует Силы на поддержания его… горения, что ли…, — Перовский задумался, — Да, это хорошее слово. Горения! Слуга имеет Силы лишь чтобы поддерживать оберег. Он может быть полезен, если его научат жрецы Тотема использовать хоть толику Силы для того, чтобы, к примеру, быстро разжечь очаг или высушить постель хозяина. У некоторых Слуг хватает Силы для того, чтобы даже ненадолго запустить родовое умение, ну, такое как “Щит Силы”. Воин же имеет достаточно Силы, чтобы принять родовое умение и поддерживать его постоянно.
— А боярин?
— Боярин умеет одновременно поддерживать горение нескольких умений, обычно двух. Понятное дело, родового умения, которое у него значительно сильнее, чем у Воина. И, кроме того, умение личное, передаваемое ему от предков. Кстати, часто это умение хранится им в тайне от чужих.
Март стрельнул глазами в Крюка, мол я же говорил!:
— А воевода и князь?
— О, воевода, кроме всего прочего, может получать одно Умение в дар от Князя. А Князь, соответственно, может наделять этим Умением всех одарённых из своего рода. Потому такое умение и называется “даровым”.
— А чем великий Князь отличается от обычного?
— Главное: Великий Князь может скреплять клятвы верности остальных одарённых и следить за их исполнением. Раньше Великих Князей было около десятка, но после Войны Повелителей их осталось всего двое. А скоро останется, скорее всего, только один…
На улице кто-то забил в колокол под навесом и Перовский вернулся к своему столу:
— На сегодня урок закончен. Завтра я расскажу вам о других территориях и княжествах. А теперь — отправляйтесь на плац, время учиться ходить строем!
Мы гурьбой спустились на плац, где уже слонялась одинокая фигура сержанта. Топор радостно оскалился:
— О, мои ненаглядные девочки пожаловали! Сейчас посмотрим, кто из вас первым начнёт скулить! В колонну по-трое становись!
Внезапно, от входных ворот раздались звуки горна, протрубившего общее построение. Топор с раздражением сплюнул:
— В колонну по-двое! Равнение на флаг!
Из казарм выбегали бойцы полусотни, строились рядом с нами. Тут же строй возглавили бояре, ворота открыли и на плац, колонной по-двое, въехала кавалькада с развёрнутыми знамёнами:
— Равнение на знамя!
Впереди колонны в пару десятков воинов, на вороном боевом циклопе, вальяжно проехал грузный мужчина в дорогой накидке из зелёного песца. Под накидкой на нём сверкал сотнями чешуек анатомический доспех, на плечах которого, вплетённые в тонкой работы чеканные погоны, блестело по одному малому Зерна Силы:
— Воевода! Воевода приехал!
Топор скомандовал:
— Новики! На колено!
Мы опустились на правое колено, по уставу поставив «копья» штыками вверх. Загремел барабан, служки бросились забирать коней у прибывших.
— Здравы будьте, орлы и орлята!
— Здравия желаем Вашему Высокоблагородию! — более-менее ровно проорал строй.
— Вольно!
Мы поднялись на ноги, барановские же немного расслабились.
Воевода Кокошкин, а это был именно он, прошёлся вдоль нашего строя, подозвал жестом Трубадура:
— Хороши ли новики?
Жрец зашептал на ухо что-то, видимо, поднявшее настроение аристократу. Он похлопал Трубадура по плечу, отошёл немного назад и гаркнул:
— Завтра я буду принимать у вас присягу. Надеюсь, что вы не посрамите чести и славы своих отцов и дедов, оборонивших от нечисти родные дома и землю орловскую!
— Уррраааа! — заорали мы дружно, как и полагается по уставу.
— Разойтись!
Воевода со своими воинами прошествовал в столовую, полусотня Баранова — в казармы, а Топор проорал:
— Смиирна! Новики, напраа-во! В конюшню! Шаагом — марш!
В этот момент к Топору подошла Ворона:
— Соратник, разреши забрать Молчуна. Он плохо исполняет мои задания и будет мной наказан.
Топор радостно заржал:
— Дай ему плетей, Ворона! Такого тупого олуха можно научить только ими! Молчун, выйти из строя!
Ворона рывком сдёрнула с плеч свой плащ, бросила его на стул, уселась прямо на рабочий стол и кивнула мне на кресло:
— Садись.
Перед креслом, на небольшом круглом столике изящной работы, лежал небольшой конверт и мой потрёпанный рюкзак с барахлом из Института. Я перевёл взгляд на воительницу:
— И что это значит?
Ворона, в волнении сжимая кулаки, подошла к затянутому пылью окну, налила себе из графина воды и обернулась:
— Есть задание.
— Чьё?
— Не положено знать. Для нас с тобой. Больше никто знать не должен.
Я потянулся было к конверту, но Ворона резко подскочила и ударила по моей руке, пригвоздив её своей ладонью к столешнице. Затем наклонилась к уху и прошептала:
— Княжье слово и дело.
Я недоверчиво посмотрел прямо в её подёрнутые усталостью глаза. «Княжье слово и дело» — так представляются воины Ближнего Круга княжеской дружины, попутно исполняющие обязанности внешней разведки и контрразведки при руководстве княжества. Боярин Перовский, к примеру, не входил в этот Круг. По крайней мере, нам ничего про это не говорили на занятиях.