– Здравствуйте… Роман Александрович, – заикается Света, готовая в любой момент рухнуть в обморок от нахлынувших эмоций, от которых её глаза горят, а лицо пунцовое. – А я… я на работу собираюсь. Очень счастлива, что ваша фирма дала мне такой шанс. Я обязательно оправдаю, даже не сомневайтесь!
Тарахтит без умолку, а нервные пальцы впились в бумажное полотенце, и обрывки его медленно летят на пол, покрытый газетами.
А Рома… Рома жестом останавливает поток благодарностей, заставляя Свету замереть придорожным столбом.
– Извините, Светлана, я вот так подумал и понял, что вакансий для вас у меня в компании, к сожалению, нет. И не будет. Надеюсь, что мы друг друга поняли.
Слова жёсткие, ещё более жёсткий тон, которым они сказаны. Рома не растягивает «удовольствие», не подслащивает пилюлю – он рубит с плеча. Одним размашистым движением разрушает Светкину надежду.
И мне почти что жалко её. Не показываю этого, потому что никому это не нужно, но да, жалею. Что всё вышло именно так, а не иначе.
– Рома, пойдём, – прошу, отступая назад и отводя взгляд от побледневшего лица сестры. – Нам на работу нужно.
Это невинное в данном контексте «нам» срывает тормоза, и Светка взрывается фонтаном каких-то вовсе нелепых и очень детских оскорблений. Она похожа на маленького херувима, которому сломали крылья злые люди. Но я отгораживаюсь от потока обвинений, потому что ругаться с сестрой не входит в мои планы. Мне вообще больше ни с кем не хочется ругаться. Удавиться? Может быть. Разрыдаться – тоже, но никак не ругаться.
Не оглядываясь, выхожу из квартиры, а тяжёлые шаги за спиной успокаивают. Светкины претензии остаются где-то за гранью моего внимания, как и всё, что связано с этим домом. Шок пройдёт, и я обязательно всё пойму и прочувствую, но сейчас закрываюсь толстой бронёй от всего, что может меня задеть.
Сама не понимаю, каким образом оказываюсь в машине Литвинова – меня будто бы кто-то переключил, как пультом щёлкнул. И вот мы уже мчимся куда-то в полной тишине, а я цепляюсь за ремешок сумки, отгоняя все мысли и эмоции прочь.
– Приехали, – объявляет Рома, а я смотрю на мир через тонированное стекло его машины и совсем не узнаю окружающие ландшафты.
Какой-то двор за шлагбаумом, будка охраны, свеча высотки впереди. Но я совершенно точно ни разу здесь не была.
– Где мы? – спрашиваю, глядя на Литвинова, а он улыбается. Устало и немножечко нервно, но его улыбка способна выигрывать войны. – Мы же на работу собирались.
– Официально мы ещё несколько часов имеем право не являться туда, – говорит, а его пальцы зарываются в мои волосы, перебирают пряди и успокаивают. – В конце концов, ничего не случится, если прогуляем. Раз в жизни можно. Но только один раз.
Я всегда была такой приличной и примерной до тошноты, что это «прогуляем» кажется чем-то странным и диким. Но новая я, что постепенно рождается из пепла, потерявшая всё, чем дорожила и за что держалась так крепко, готова прогуливать работу и совсем этого не стыдиться.
– Сам себе выговор влепишь и мне заодно? – смеюсь, глядя в полночные глаза, а они темнеют настолько, что зрачок тонет в их тьме.
– Ага, самый строгий выговор, особенно, тебе.
– Отрабатывать заставишь?
– Самым наглым и пошлым образом, – важно кивает и, притянув мою голову к себе, целует в губы.
Этот поцелуй не имеет ничего общего с нежностью или лаской. Он жёсткий и даже жестокий, грубый и властный. Он выбивает из моих лёгких воздух, а всё, что было до стирает мягким ластиком, а я хвастаюсь за твёрдые плечи, как за единственный нужный и важный в этот момент ориентир. И пусть именно из-за этого мужчины моя жизнь треснула по шву, но благодаря ему мои глаза наконец-то открылись.
– Ну что? – Рома отрывается от моих губ, но продолжает покрывать лихорадочными поцелуями щёки, шею, скулы. – Пойдём смотреть на твою новую квартиру?
Я подлец. Точно говорю: подлец. А ещё лжец и притворщик.
Потому что нагло вру Ксюше, придумывая байку о том, что эта квартира – Ванькина. Друг мой понятия не имеет, что у него, оказывается, есть в этом доме жильё. Выходит, я ещё и его подставляю. Просто…
Просто нутром чувствую, что Ксюша слишком изломана сейчас, чтобы оценить широкий жест моей души. Потому я и придумал эту басню, если верить которой мой лучший друг ночей не спит, мечтает найти жильцов для своей пустующей квартиры. Надо ему хотя бы позвонить, обрисовать ситуацию. На всякий случай. Нехорошо, если Ксюша узнает о моём обмане раньше времени и не от меня.
– Ого, какая красивая, – восхищённо говорит Ксюша, когда мы входим в просторный холл, а замок на входной двери тихо клацает. – И большая. Зачем мне одной такая большая квартира?
Разводит руками и косится в сторону деревянной лестницы, ведущей на второй этаж.
Да, я люблю большие пространства – в маленьких мне отчаянно тесно. И эта квартира не исключение.
– Там спальня, ванная комната и спортивный зал со всем необходимым, – перечисляю, а Ксюша кивает, о чём-то размышляя.
Эх, жаль я не умею мысли читать. С удовольствием влез бы в её голову, чтобы понять, о чём думает сейчас.
