Иногда я так явственно слышу звук проворачиваемого с той стороны замка. В такие моменты снова готов плакать и биться в густой тьме, стучать в дверь, пытаясь докричаться до той, что однажды уже бросила меня. Я так и не смог простить мать, не сумел найти в себе силы, чтобы забыть то, что она сделала со мной однажды ради своего удовольствия. С тех событий прошло почти тридцать лет, но я так и не понял, как можно ради какого-то члена оставить своего ребёнка одного.
От этого дерьма и его последствий у меня так и не получилось до конца избавиться. Мне тридцать пять, а я боюсь темноты и внезапного одиночества. Я боюсь, что те, кого я слишком глубоко впущу в свою душу, кому безоговорочно положу своё сердце на ладонь, снова запрут дверь с той стороны и исчезнут.
Наверное, как бы не притворялся кем-то другим, всегда останусь брошенным шестилетним мальчиком, изломанным и несчастным.
И тут до меня доходит, что Ксюша – не просто женщина, с которой мне хорошо и приятно. Она много большее, самое важное для меня, необходимое. Как так вышло? Почему так быстро? Но разве на эти вопросы возможно найти хоть один логический ответ?
Ксюша тихо подходит сзади и кладёт руки на мою талию. Носом упирается между лопаток, и говорит-говорит, что ей не нужен никто. И что счастливее не была раньше. Я резко разворачиваюсь и обхватываю её лицо руками. Мне важно видеть её глаза – в этой тьме только они смогут спасти. Как два огромных маяка, они протащат мой идущий ко дну корабль к берегу.
– Если он ещё раз появится, я ему ребро сломаю. И стану ломать каждый раз новое, если не исчезнет с горизонта.
– Не надо, – тихо просит и тянется к моим губам. Жадная до моих поцелуев, отзывчивая и смелая.
Чёрт, я, кажется, окончательно расклеился, словно в какой-то момент устал стоять прямо, а мой внутренний стержень дал трещину. Но одно я понимаю чётко: пока Ксюша рядом, я не сломаюсь. Мы – одинаковые, вылепленные из одного теста, недолюбленные дети.
– Я, наверное, сошёл с ума, но ты только моя. И никакому дерьму я тебя не уступлю. Понимаешь меня?
– А ты? Ты только мой? – Этот вопрос, как красной нитью, прошит болью и разочарованием. – Потому что… я на хочу, когда есть ещё кто-то. Это мерзко.
Мне кажется, что Ксюша готова разреветься. Мы мало говорили о прошлом, живя настоящим всё это короткое время, что есть друг у друга, но, похоже, нам обоим есть чего бояться.
Но вместо слов и пустых, ничего не значащих обещаний, я просто целую Ксению. Наверное, если бы мне суждено было выбрать момент своей смерти, я бы захотел ту роковую минуту провести именно так.
Когда мой язык проникает в её рот, принимаясь исполнять бешеный танец похоти и бесконечной жажды, Ксюша зарывается пальцами в мои волосы, хаотично гладит по голове, шее, плечам. Её руки блуждают по моему телу, и в этот момент кажется, что я даже не голый. Кажется, что каждым прикосновением она срывает с меня кожу лоскутами, обнажая до мяса и костей.
Каждое её движение наполнено непорочной страстью, от которой мои мозги и воля превращаются в сырой фарш. Словно меня самого перекрутили через мясорубку, вместе с жилами и даже кости не пожалели.
Рядом с Ксюшей темнота пугает меньше, а возбуждение настолько сокрушительное, что все мысли из головы куда-то улетают. Здравые мысли, зато всякая пошлятина тут как тут.
– Я хочу тебя, – выдыхаю ей в шею, а она замирает, словно только что вспомнила, что мы находимся на улице, а не у себя дома.
– Но… – следует испуганное, но действия противоречат словам: Ксюша приподнимает ногу, обхватывая меня ею, и трётся раз, другой, а я шиплю от боли в переполненных яйцах.
Если я сейчас не возьму её, они просто лопнут.
– Не бойся, тут нас никто не увидит, – заверяю, хотя, мать его, случайные свидетели волнуют меня сейчас меньше всего.
– Когда ты рядом, я ничего не боюсь, – шепчет и теснее прижимается ко мне, хотя кажется, что теснее уже некуда.
Я тем временем, не разрывая поцелуя, нащупываю замок на её строгих чёрных брючках, в которых округлая задница Ксюши кажется чертовски идеальной. И Ксения, будто специально, надевает их на работу чаще всего остального. Ещё и выгибается так эффектно, когда что-то обсуждаем, и в такие моменты я готов забить на работу и трахать свою горячую Снежную королеву прямо на столе.
– Ты специально меня доводить каждый день? Провоцируешь, искусительница, – интересуюсь и прикусываю кожу на её шее, а пальцы мои уже добрались до самого сокровенного – текущее горячими соками лона. – Ты всегда меня хочешь, да?
Ксюша тихо смеётся, зарываясь носом в мою футболку, а я надавливаю чуть сильнее, проникая пальцами туда, где так влажно и горячо. Ксюша царапает мою шею, подаваясь вперёд, насаживаясь на мои пальцы, попутно ища доступ к давно изнывающим без неё члену.
Наверное, сегодня мы не дойдём до классического траха – так справимся, точно два подростка. Впрочем, так даже интереснее.
