Получив это фразу, я чуть не задохнулась от гнева. Хороши боги! То есть если ты не являешься одной из сторон сделки, но в результате нее ты страдаешь, то твоя персона может быть отметена судом как несущественная. Очень хотелось отправить им новый запрос, чтоб они рассмотрели степень собственной бесчувственности в вопросах справедливости.
Однако ответ пришел мне сам: «Человек Айшания проявляет неуважение к Союзу Богов Справедливости в своих мыслях и намерениях. Потому запросы от человека Айшании по этому делу больше приниматься не будут».
На этом в Купели Духов наступила полная тишина.
Я выбралась, поблагодарила Привратника и побрела назад. Светлые коридоры замка казались мне сейчас лабиринтом в никуда. Я уселась на широкий подоконник одного из стрельчатых коридорных окошек и подтянула колени к подбородку. Я была зла. На духа-собирателя Та, на Богов Справедливости, у которых та самая справедливость была какая-то однобокая, обрубленная. Они сказали, что мои запросы больше принимать не будут. Но и Нирсу тоже наверняка ответят так же, что он побочная персона в этой ситуации.
Что же тогда делать? К кому еще обратиться за помощью? Вот было бы возможно взять, да и предстать перед Богами Справедливости лично. Посмотреть бы в их глаза, и задать вопрос. Как могут те, кто должен защищать справедливость для всех, попирать ее в угоду условности? Может это я глупая смертная и не понимаю истинной глубины Божественной логики? Но я хотела разъяснений. Пусть бы рассказали, и я бы выслушала открыто и как можно более непредвзято. И может быть поняла бы, как они судят.
Но это возможно было бы, будь я настоящей сильной стайрой с незапечатанным даром. Я могла бы пойти за духами в их мир. Но на моем затылке клеймо. Я, возможно, даже если бы попыталась, не смола бы развить в себе способности до достаточного уровня.
Но я, кажется, знала того, кто мог. Я сорвалась со своей жердочки отчаяния и побежала в гостевое крыло.
Возможно, это просто бред сумасшедшего старика, но вдруг правда. Вдруг он и в самом может ходить в другие миры? Может и к Духам может? Ох, хоть бы мог.
В комнату старика я просочилась, распираемая азартом и волнением. Пересекла на цыпочках залитый холодным лунным светом ковер и склонилась над высокой кроватью. Старенький гость веретенников спал и весьма сильно храпел.
– Эй! Дедушка! – потормошила я его за сухонькое плечо. – Возьмите меня с собой в путешествие по мирам!
Старик сбился с храпа, поурчал, словно расстроившийся желудок, что-то не членораздельное и перевернулся на бок, пробормотав: «Сначала отдай мне свои сливки к чаю…»
– Отдам, миленький, отдам! Только проснись, пожалуйста! – умоляла я.
Дедок открыл глаза, и почти сразу его морщинистое лицо расползлось вширь в радушной улыбке.
– А-а-а! Это Вы, Оранжевая Фьори! Как поживаете, дорогая?
– Я решила навестить Вас, потому что поняла, что просто не смогу уснуть, если не побываю в одном из волшебных миров, в который Вы знаете дорогу.
– Да? Правда? – оживился дед, вскакивая с кровати. Одетый в длинную ночную рубашку, он заплясал по ковру на своих худеньких ногах. – Ох, я так рад!
Он протанцевал ко мне.
– Я покажу Вам много красивых миров! Хотите увидеть поющие цветы в одном из дальних миров? Нет, сначала лучше отправимся в… А куда бы Вы хотели, Желтая Лашни?
– О, мы можем посещать миры один за другим по ночам, пока прислужники спят, – повысила ставку я.
– Да-да-да!!! – всплеснул руками старик. – А куда сначала?
– Хочу увидеть Богов Справедливости! – выпалила я, боясь, вдруг он откажется.
– Союз Справедливости? – удивился старичок. – Зачем он Вам? Что в нем интересного?
Пришлось сказать ему, что увидеть богов всегда было моей мечтой. И я даже не солгала. Я и в самом деле всегда хотела посмотреть на них. Правда, для того, чтоб спросить их, кто и зачем создает Стайр.
Старик, правда, моим рассказом был вполне удовлетворен.
– Прикоснитесь, – он протянул мне руку в разноцветных рисунках.
Я, затаив дыхание, положила ладонь на худое предплечье с теплой сухой, словно пергаментной, кожей. Получится или нет? Сердце колотилось в груди как бешеное.
– Не бойтесь, милая, не заблудимся, – неожиданно уверенно и твердо сказал старик и перед нами словно открылся туннель. Меня потянули вперед. Я зажмурилась, делая первый шаг. Я не видела, но ощущала его узкие стены и свод, пока мы скользили по нему. Мы свернули куда-то в сторону, и я рискнула открыть глаза. На старческом предплечье ярко горели изображения кота, волка и лисы.