Дворянин даёт такую рекомендацию простому мужику. Это очень удивительно и дорогого стоит. Но больше всего меня поразили слова, что Пантелей считает меня возможным продолжателем дела Николая Николаевича Муравьёва, основоположника настоящего молочного дела в России.
Интересно, когда он успел это во мне разглядеть? Об этом я как-нибудь подумаю на досуге и конечно через две недели лично отправлюсь за этими коровами.
Но сейчас я, закончив все дела, займусь самым приятным и желанным: чтением письма от Анны. Потому что изящный конверт, источающий лёгкий аромат духов, может быть только от неё.
Она достаточно сухо извещала меня, что закончила все свои дела в Царстве Польском и возвращается домой. В своём имении Анна планирует быть третьего октября и очень надеется как можно скорее увидеть меня.
Строки о её надежде на встречу естественно затмили всю сухость письма. Она надеется как можно скорее увидеть меня. Так пишут и говорят только тому, кто не безразличен.
Ночь я провёл в каком-то бреду, мне снилась Анна в самых различных сюжетах сна. Она приезжает домой, я её встречаю, мы венчаемся с ней, первая брачная ночь. Обнажённая Анна страстно ласкает меня, а я отвечаю ей тем же.
Эти сны вымотали меня, особенно сексуальные. Я утром встал, ощущая себя выжатым до нуля лимоном. А ведь сегодня праздник — Покров Пресвятой Богородицы, и мне надо обязательно быть на службе в тороповском храме. А затем в полдень начнётся в нашем имении праздник урожая — гулянье нашей деревни в честь полного окончания всех полевых работ. Даже не полного, а полнейшего на все сто с плюсом процентов.
Храм в Торопово не маленький, но его приход — не только само Торопово и Сосновка, но и ещё несколько деревень. Поэтому в нём яблоку негде было упасть.
Из помещиков я был один и естественно комфортно и свободно стоял возле клироса, на котором пел хор, пение которого мне очень понравилось и несколько раз уносило меня куда-то в небеса, где меня ждала Анна.
В итоге праздничная служба пронеслась быстро. Я естественно прикладываться к кресту подошёл первым. Отец Пётр как-то странно посмотрел на меня, мне показалось, что он сейчас что-то скажет, но батюшка промолчал.
Прохлада, охватившая меня на выходе из храма, успокоила меня, и я не спеша направился в Сосновку.
Трёх вёдер водки у меня не было, и недостающее я купил в Торопово. Их продукт славился своим качеством, так как Иван Петрович покупал качественную пшеницу в южных губерниях и для себя производил пшеничную.
В Торопово уже прошёл слух, что кандидатом на покупку имения является сосед — хозяин Сосновки. И поэтому и поклоны были ниже, и в просьбе мне не отказали, продав с большой скидкой три ведра первоклассного хлебного вина.
Для гулянки необходимо было два, одно уже было в наличии, но я решил взять три, оставив ведро про запас для себя.
В Сосновке с самого утра царило праздничное настроение. Степан отлично справился с организацией: на поляне заранее были расставлены длинные столы, сколоченные из досок и козел.
Мужики и бабы быстро возвращаясь из храма, накрывали их чистыми холщовыми скатертями и несли заранее приготовленные праздничные блюда, кувшины с квасом и домашним пивом. Когда я пришёл, столы просто ломились от выставленных угощений.
На моём столе стояло приготовленное Пелагеей и Дуняшей. Центральное место занимали большое блюдо с нарезанным беконом, огромная чаша салата «Оливье» и четверть ягодной наливки этого года, уже приготовленной Пелагеей.
— Барин идёт! — закричал кто-то из ребятни, первым увидевший меня, и вся деревня как по команде замерла, а затем дружно поклонилась.
— Ну что, православные, — громко сказал я, подойдя к своему столу, — урожай собрали, главные дела сделали. Пора и праздник как следует отметить!
Поднялся радостный гул, и праздник начался.
Молодёжь очень быстро начала свои обычные прогулки, хороводы и пляски, демонстрацию девушек-невест, уличные игры, взаимные одаривания и совместные угощения за праздничными столами.
Старшие строго следили, чтобы совсем молодые юноши не угощались крепким, ограничиваясь только пивом. Девицам тоже разрешалось, но очень немного.
Барскую наливку употребили взрослые мужики, преимущественно большаки и уважаемые всей деревней, такие как кузнец Василий и сапожники, в честь праздника приехавшие из Калуги.
Взрослые бабы, жёны большаков и Степанида, тоже употребили наливку, некоторые правда попробовали, просто слегка пригубив.
Быстро начавшиеся хороводы и пляски тут же стали центром гуляний, рядом с которым дети и подростки играли в какие-то подвижные игры.
Бекон и «Оливье» зашли на «ура».
Сначала была мясная дегустация.
— А это что за диковинка? — поинтересовалась одна из баб, разглядывая розовато-коричневые ломтики.
— Английский бекон по моему рецепту, — объяснил я. — Попробуйте, не пожалеете.
Первым решился попробовать Сидор. Он взял кусочек, осторожно откусил и прожевал.
— Господи, — выдохнул он, — да это же лучше любого окорока!
— И посолено в самый раз, — поддержала его одна из баб. — А какой аромат!
