Жар, который плавит тело. Внимательный золотой взгляд, изучающий, пристальный. Было почти стыдно получать удовольствие под этим взглядом.
А после настала моя очередь смотреть, как любимый мужчина слепнет и глохнет под моими руками, ведомый голым инстинктом.
— Знаешь, как я стал драконом?
Я расслабленно повисла у Ральфара на руках. Мы сблизились с ним, но… душещипательных разговоров не вели. Мы были друг с другом честны, но не были откровенны.
В груди у меня нервно застучало сердце. Хочу ли я на новый уровень? Готова ли? После этого шага будет трудно спуститься обратно.
Мне очень хотелось отказаться от милости, но я сказала раньше, чем все обдумала.
— Очевидным способом? — предположила несмело.
— Инициироваться можно через секс или смерть, — бесстрастно ответил Ральфар. — Но отец, опасаясь, что я выживу при инициации, позаботился о моей сохранности. Вокруг меня на милю нельзя было найти сильного партнера или организовать покушение. Это не имело смысла. Предполагалось, что я умру в процессе поединка.
Я невольно сжалась. Я просто знала, что его слова мне не понравятся.
— Я был в отчаянии. Настолько, что подумывал сброситься со скалы, но оттягивал этот момент до последнего. Инициация смертью случается так редко, что успевает родиться новое поколение. И даже в этом случае среди инициированных нет самоубийц.
И тогда мать обмолвилась, что нигде, ни в одной книге не прописаны условия инициации. Просто секс. Или просто смерть. А боги, как известно не скупятся на слова, поэтому такая краткость говорит о многом.
Клан Таш всегда славился пристрастием к древним манускриптам, давно ушедшим в небытие заклятиям. Их сокровищница ломилась от ставших бесполезными свитками, в которых рассказывалось о старых и уже никому не интересных техниках боя. Заклятиях, которые больше никто не применял. Артефактах, которые никто не делал, настолько страшными они были.
И если бы он был хоть немного старше или хоть чуточку умнее, то понял бы о чем говорила мать. Но он не понял. Он почему-то решил, что она знает какое-то старинное волшебство, которое разбудит его дракона.
— Ты ляжешь и будешь спать, — сказала мать. — И во сне твой дракон будет биться с другим драконом. Убей его и твой дракон проснется вместе с тобой.
И он доверчиво выпил отвар из горькой драконьей травы с примесью восточных трав, лег и провалился в сон. Его дракон — легкий и золотокрылый, ловкий и неожиданно маневренный с упоением бился с громадным золотым собратом. Золотой дракон был сильнее, но… словно поддавался. Словно предлагал себя убить.
Дракона было жаль. Ральфар чувствовал, что нравится дракону, и совсем не хотел его убивать.
В ту ночь он не смог. Когда он проснулся, мать выглядела раздраженной и уставшей. Она уже знала, что он не смог.
— Дракон не выглядит злым, — сказал виновато. — Убить врага — почетно, убить друга — грех. Это по-скотски, мать.
Впервые за двенадцать лет жизни мать отвесила ему пощечину. Тяжелую, крутую. От удара на щеке остался синяк, а разбитая губа заживала до вечера, и это при его немыслимой регенерации.
— На кону жизнь рода Таш, — объяснила мать. Голос у нее был нежным и ласковым в противовес подаренной пощечине. — Твой отец и мой ненавистный супруг женился на мне, чтобы заполучить сокровищницу рода, и ты последняя преграда между ним и немыслимыми знаниями. После твоей смерти убьют меня, моих сестер и племянника. Убьют детей племянника и детей старшей сестры. Убьют слуг и вассалов семьи. Выжгут наше Гнездо, лишь бы добраться до старинных книг, аналогов которым нет нигде на свете.
После этих слов мать не разговаривала с ним до вечера, а после заставила выпить новый отвар и погрузиться в новую битву.
На этот раз он убил золотого дракона.
А утром узнал, что он убил дракона своей матери. Мать оказалась права. Нигде не сказано, что дракон должен пробудиться через смерть своего хозяина.
После этого мать начала стареть, терять вес и интерес к жизни. Даже его победа над Фаншером не вытащила ее из депрессии.
Он летал в сокровищницу, искал способ вернуть матери дракона. Он узнал о черной магии, которую использовала мать, чтобы погрузить его в бой драконов, узнал, что тысячи и тысячи лет назад белая и черная магия сосуществовали в мире, об иномирянках, которых приводили в Вальтарту боги. Но способа вернуть дракона матери не нашел. Не было такого способа. Дракон рождался и умирал лишь единожды.
Император сослал мать в северное поместье, где она остатками магии основала место силы. Его выворачило от ненависти к Ташам, но убить ее он побоялся. За спиной бессильной матери стоял юный, беспощадный сын, готовый убивать по ее первому слову.
Почти против воли я вспомнила, что говорили местные о владелице дома.
Вот тебе и ведьма с молодым любовником.
— Ненавидишь меня? — спросила тихо.
Подняла голову.
Взгляд Ральфара дрогнул. Плеснул недоумением, после пониманием, а потом, наконец, стал пустым, как у пластмассовой игрушки.
— Нет, Рише, я никогда не ненавидел тебя.
