Руки невольно сжались у груди. Крик застыл в горле. Я не могла отвести взгляд от проклятой стены. Время, казалось, замедлилось.
Раскаленный шар, падающий с неба. Новый, оглушающий раскат грома. Разлетающиеся металлическими комками деформированные пластины пола. Ральфар, неспешно стягивающий волосы в хвост. Император, вцепившийся в ручки кресла побелевшими пальцами.
А что произошло дальше я даже не сразу поняла. Миг назад Ральфар со скучной физиономией расслабленно убирал волосы, а после стену ослепила золотая полоска активированного меча. Первое, что я увидела, когда вернулось зрение, было рассеченное надвое человеческое тело. Не было больше ни дракона, ни огня. Только Ральфар возвышался на краю гигантской ямы, и с его меча текла кровь.
Я заколдованно уставилась на мертвое тело.
— Боги принимают поединок?
Его безразличный голос звучал, как если бы он стоял рядом. Раскат грома был ему ответом, а после стена погасла, и я с недоумением увидела, что у нее совершенной обычный и скучный каменный вид. Стена была украшена тремя фресками божественного содержания. Одна знаменовала рождение первой дочери матери-драконицы с характерным алым цветом волос, вторая — рождение второй дочери, белокурой Форте, благословляющей мир, а третья — рождение долгожданного сына, ясно мыслящего Дранэлкса. Вдоль стены стояли кресла и скучного вида бытовая тумба.
Стыдно, но мне очень хотелось протереть глаза.
— Мой сын — качественный исполнитель, — я медленно повернулась к заговорившему императору. — Палач, если угодно. Незаменимый инструмент в борьбе за престол. До меня дошли слухи о его благосклонности к тебе.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы удержать бесстрастную маску. Я промолчала, но повторно сделала реверанс.
— Подойди.
Император по-старчески зашарил по столу, вслепую отыскивая знакомый камень-измеритель, а после выставил его перед собой. Я также без слов уколола палец и сжала артефакт.
— Пять единиц, — после долгого молчания буркнул император. — Вы должно быть единственная в мире драконица, что деградировала после пробуждения. Шесть же было.
Обычный старый вейр. Недовольный. Злой. Бесконечно усталый старик. Если бы не взгляд, я бы легко представила его греющемся на деревенской завалинке — вот прямо в этом, расшитом золотом камзоле и усеянными перстнями пальцами. Но глаза древнего ящера, выпившего целое море слез, сожравшего тысячи чужих жизней, не давали забыть, с кем я имею дело.
— Надеюсь, вы осознаете, что Ральфар на вас не женится. Мой сын расчетлив и самолюбив, мой сын амбициозен, а брак с негодной драконицей приведет к падению его репутации в свете. Он не пойдет на это.
Я промолчала. Император был прав. Фалче действительно был амбициозен. Под благородной прохладой ангельской брони текла горячая и высокомерная кровь. Он жаждал власти, которую когда-то приравнял к свободе.
Но правда была и в том, что он умел любить. Он любил Фира, которому благородно расчищал путь, любил мать, любил Кассиуса, хотя тот его предал.
А у меня всё те же пять единиц магии, с которыми я когда-то пришла в этот мир.
Я очнулась от резкого стука.
Дверь в покои впечаталась в стену, оставив вмятину, и в покои решительно ворвался Ральфар, а вместе с ним ворвался запах гари и крови. Бросил на меня короткий нечитаемый взгляд и прошагал к императору, загородил меня, оттеснив к стене. Навис над креслом и едва не зашипел, как гигантская змея:
— С-с-с-снова действуешь в обход меня? Вынудил Рише с-с-смотреть на это?!
— Вынудил, — тут же злорадно согласился император. — Пусть дева знает, с кем в постель ложится. Ты жестокий, жадный дракон, а не сказочный принц, воющий под окном серенады. За твоим обликом скрыты неприглядные для благородного мужа качества.
Несколько секунд Ральфар испепелял взглядом отца. После с трудом выпрямился, сжав руки в кулаки, словно опасался сорваться и придушить императора.
— К счастью, нравятся мои неблагородные качества, — он отзеркалил оскал отца. — Я выжил благодаря им.
На несколько секунд покои накрыло давящей тишиной. Сумрак словно сгустился, сползся к двум противостоящим фигурам. Я не сразу поняла, что грудь сдавило от невидимого боя двух драконьих аур.
А после Ральфара неуверенно отшатнулся, оперевшись свободной рукой на стол. Глаза императора пылали двумя солнцами — так отчаянно похожие на глаза своего сына. Он торжествующе смотрел на сына.
— А теперь ступай. Я устал.
Резко развернувшись, Ральфар взял меня за руку и потянул к двери. На пороге я высвободила руку из хватки и присела в неглубоком реверансе:
— Благодарю за проявленную милость.
Ральфар перевел хмурый взгляд с меня на императора и обратно, а после снова взял за руку. На этот раз я позволила, и послушно прошла за ним обратный путь через три пугающие залы.
Я не могла не понимать, что весь этот спектакль от начала и до конца был срежессирован императором. Может, чтобы оттолкнуть меня от Ральфара. Может, чтобы оттолкнуть Ральфара от меня. Как известно, мужчины не прощают женщин, ставших свидетелями их слабости.
— То, что ты видела.…
