Сначала открыл маленькое артефакторное производство, и мы оба работали до темноты в глазах, оставив сына на старую няньку. Через несколько лет нам повезло, одна из разработок неожиданно понравилась жителям империи — подвеска в виде маленькой луны на цепочке, зачарованная на добрый сон.
Казалось бы, такая мелочь для магической империи принесла благополучие в наш дом. Мы выкупили захудалое баронство у матери мужа, а после и расширили производство на родительские дотации. К тому моменту, муж предпочел помириться с родителями. Производство забирало все его силы, а я была нужна, чтобы вести бухгалтерию, приглядывать за артефакторной мастерской, где изобретались новинки, вести дом, строить связи с соседями.
Я даже помню точный день, когда совершила ошибку.
Настоящую ошибку. Жирную, как масляная клякса на белой манишке. Дану исполнилось семь, а проказница Дафна со дня на день праздновала свое шестилетие, и старая чета Кайш предложила мне помощь с детьми.
— Ты дитя человека и человека, — свекор зазвал меня на кофе на веранду.
Я хотела дать возможность Берну поговорить с матерью, у которых были сложные отношения, и охотно согласилась.
— Ты дитя человека и человека, — повторил он. — А твои дети — дети дракона. Много лет я собираю книги и методики воспитания первородной ипостаси, и человеческой женщине не справиться с этим. Драконы рождены воинами, и бабья мягкость портит их. Смотри, какого мужа я тебе вырастил, дева? Блестящий молодой дракон, один из лучших на курсе, легок в бою, дальновиден в делах. Дай мне воспитать детей, а сама помоги мужу.
В те дни Берн едва-едва помирился с родителями, а наша артефакторика только набирала темп, и мы работали ночами, чтобы не дать ей упасть после первых побед.
Времени на детей оставалось все меньше и… Мои дети не проявляли признаков драконьей расы. Я-то видела, как беспокоит Берна, когда его друзья хвастались, что у чьей-то трехлетней дочки выскочил драконий клык, а у чьего-то шестилетнего пацана отросла чешуя, когда он кувырнулся с горки. Это было нормальной реакцией на стресс и опасность у драконьих детей.
А мои дети на стресс и опасность реагировали ревом и бежали прятаться ко мне в юбки. Как сказал виконт Фрез, друг нашей маленькой семьи, нормальные человеческие детеныши.
Человеческие.
Страх, что мои дети вырастут и станут изгоями среди драконов, вынудил меня согласиться. Вальтарта любит силу в любых ее проявлениях, и слабакам здесь не место.
— Я услышала тебя, Берн, — слезы уже не жгли веки, они застыли глубоко внутри прозрачным камнем, не имеющим формы. Скомканным. Изувеченным. — При разводе я бы хотела иметь десять процентов артефакторики и.…
— Нет!
Вздрогнув, подняла на мужа глаза.
— Нет, Риш, — Его лицо потемнело от раздражения и сдерживаемой.… ярости? — Артефакторика — семейное предприятие, в совет не входят посторонние. Дом я тоже оставить не могу, баронство испокон веков принадлежало Кайшам. Оно перейдет по наследству нашим детям, и никому из нас невыгодно брать у детей.
Ожидаемо.
Много раз я проигрывала эту ситуацию в своей голове, но никогда не думала, что она произойдет в реальности. Но аналитический опыт взял свое, доиграл, достроил ход диалога, и я точно знала, как верно поступить.
— Конечно, — согласилась я. — Наши дети — наследники, но что насчет детей вейры Гроц? Вряд ли она согласится быть бесплодной ради Дана и Дафны. Однажды она родит, и захочет, что её дети были наследниками первой очереди.
— Талье никогда так не поступит! — бескомпромиссно заявил Берн. Уставился своими темными безднами глаз на меня, давя, гипнотизируя. С возрастом он стал краше, как бы смешно не звучало, и я охотно верила, что Талье Гроц полюбила его искренне.
— Я понимаю, что Талье тебе не нравится, но она очень добрый и искренний человек. Она никогда так не поступит.
Она добрый и искренний дракон, а не человек. Я, кстати, как все иномирянки, начинала обучение с детского сборника сказок Вальтарты. Братья Гримм повесились бы от зависти. Тут на одну страницу текста приходилось три убийства, инцест и изнасилование.
И это читали детям!
Впрочем, мне же лучше.
— Я охотно верю, что вейра Гроц добрая и искренняя драконица, — сказала уклончиво. — Тогда она не будет возражать, если ты дашь Дафне мой титул баронессы и пять процентов от акций артефакторики, а Дану те же пять и подписную, что признаешь его наследником баронства.
Берн на миг растерялся.
— Зачем? Я их отец, они получат всю артефакторику, когда придет их час.
— Прошу, для моего спокойствия, — переборов гадливость, накрыла руку Берна своей, стараясь не думать, что его рука вытворяла несколько часов назад под подолом милой и искренней девушки. Пардон, драконицы. — А я сниму свои требования по разделу артефакторики. Все до единого.
— Но.…
— Нет, — оборвала мягко. — Прошу тебя, Берн. Я уйду на твоих условиях, а дети останутся с тобой, дай меня немного покоя за их благополучие.
