– Мы ее пальцем не трогали, – начал он с надрывом в голосе. – Ни я, ни Клавка. Хотя, как поняли, что это она и семья ее причастны к нашей беде, так покоя лишились. Инесса Леонардовна нам спасла если не жизнь, так рассудок точно. Мы в том пожаре все потеряли. Дом, бизнес, имущество, деньги, надежду. Ничего не осталось. Она нам помогла на новом месте обосноваться, кров дала, работу. Понятно, что это ничто по сравнению с тем, что у нас было, но жить-то можно. Когда выяснилось, что ее родственница – заказчица того пожара, у меня в голове помутилось. Как оставаться в доме, если это чудовище рядом ходит? Как уйти, если уходить некуда? Как Инессе сказать, если она в этой Светлане души не чает? Не смогли мы с Клавдией ответы на эти вопросы найти. Но я ее не убивал. Да и не смог бы.
– Как так получилось, что вы только в этот ее приезд узнали, что Тобольцева имеет отношение к пожару? Она же не впервые в поместье оказалась.
– Она нечасто бывала, пару раз в год. И оба раза так получалось, что меня здесь не было. В первый раз я в больнице лежал. Последствия сотрясения мозга сказываются. А во второй раз, в июне, я на завод ездил, где нам релейные ворота для хоздвора изготавливали. Еще один раз Светлана ненадолго заезжала, дочку свою забрать, Машу. Но я тогда на стройке занят был, близко не подходил, так что не разглядел ее особо. Так и получилось, что только в этот раз узнал.
– А Клавдия?
– А что Клавдия? Клавдия ее никогда до этого не видела. Все переговоры о покупке нашего бизнеса со мной сын этой Светланы вел. Фамилия у него другая, он не Тобольцев, а Сивов, видать, по отцу. В общем, я ему сразу сказал и в последующие встречи тоже, что наш мотель мы продавать не будем. А ему очень участок приглянулся, чтобы на нем свой гостевой дом поставить. У нас место и впрямь козырное, на пересечении двух больших трасс. Было. Да и прикормленное, мы клиентов пятнадцать лет нарабатывали. Сервисом, едой вкусной. В общем, отказался я продавать наотрез. И вот однажды он с матерью приехал. Этой самой Светланой, – он кивнул в сторону беседки, где все еще лежало тело Тобольцевой. – Та начала мне задвигать, что звезды пророчат большую беду. Мол, если я не продам бизнес и не уеду, то все равно мне сохранить его не удастся.
– Вы снова отказались и вскоре случился пожар?
– Через три дня. В общем, все сгорело, со страховкой ничего не вышло, потому что был доказан умышленный поджог, а виноватого, как водится, не нашли. Мы переехали сюда. И тут я Светлану и увидел. Сначала решил, что показалось мне, но с Клавой поделился. Так, мол, и так, очень уж лицо знакомое. И про астрологию все вещает. А потом Клава случайно услышала, как Светлана рассказывала вам про их семейный бизнес, гостевые дома и про то, как одно дело у них выгорело после того, как звезды помогли. Тут Клава и поняла, что это действительно она. Врагиня наша. Ей плохо стало, давление подскочило. Хорошо, что вы ей тогда помогли корзину с помидорами в баню донести. Потом она позвонила знакомому полицейскому, попросила справки навести, и тот подтвердил, что Тобольцева – мать Ивана Сивова. Все сошлось, понимаете? Но я клянусь, что мы с Клавдией пальцем ее не трогали, не то что ножом.
– В беседку сегодня зачем приходил?
– Поговорить хотел. В лицо ей посмотреть. Ну, вдруг там что-то человеческое осталось. Хотя куда там. Ей и Инесса Леонардовна, когда они во флигеле разговаривали, так и сказала: «Светка, посмотри, во что ты превратилась».
– Вы слышали, о чем они говорили?
– Я – нет. Клава слышала. Светлана денег просила, потому что крупно проигралась на тотализаторе. Она играла, сильно. Дети ее про это знали и денег ей не давали, а она все равно играла. И ей нужна была крупная сумма срочно, чтобы долг закрыть.
– Насколько крупная?
– Миллион.
– Рублей? – Глеб засмеялся.
– Для вас не деньги, а для нас с Клавой – огромная сумма. Да и для Тобольцевой тоже. Сын бы ей ни за что не дал, он требовал, чтобы она лечиться пошла. От зависимости, значит.
– И Инесса Леонардовна тоже отказала?
– Да. Сказала, что долг оплатит, но только после того, как Светлана ляжет в клинику. А та отказалась, психанула, хлопнула дверью и ушла. Сказала, что сама денег найдет. Мол, знает где.
Глеба вдруг осенила неожиданная мысль.
– Машину, на которой Тобольцева приехала, знаешь?
– Да.
– Пошли на парковку.
– А тут как же?
– Ну, она уже не убежит, – цинично сказал Глеб, которому погибшую Светлану было совершенно не жалко.
Вдвоем они дошли до парковки, где в ряд стояли несколько машин. Осип рассказывал, где чья. «Уазик», обеспечивающий нужды поместья, китайский автомобиль, купленный Инессой Леонардовной для него, «Тойота Рав 4», принадлежащий самой Резановой, «Ауди» Павла, BMW Глеба, маленькая, юркая «Тойота Ярис» Глафиры Северцевой (ее Глеб незаметно погладил по капоту), еще одна «Ауди», на этот раз Натальина, несколько «Лад», на которых приезжали рабочие. Светланин «Ниссан» Осип показал тоже, и Глеб удивился, что Тобольцева ездила на сравнительно недорогой машине.
