– Где-то через полчаса после того, как уехала полиция. Павел с женой собрались во флигель. Они звали меня с собой, но я отказалась.
– Из-за того, что с ними пошла Глафира?
– Из-за того, что мне это было неинтересно, – резко ответила Наталья. – Я поднялась в свою комнату, но вскоре начала там задыхаться и решила пройтись до озера. Начался дождь, и я надела дождевик. А почему вы спрашиваете?
– Наташа, вы что, до сих пор не знаете, что Светлану убили?
– Что-о-о-о? – она отшатнулась и в ужасе смотрела на Глеба, отчаянно ища в его лице доказательства того, что он глупо и жестоко шутит, а поняв, что не шутит, закрыла лицо руками. – Господи, как? Когда? Нет, я не знаю. Я вернулась с прогулки, легла на кровать и уснула. Я даже не знаю, сколько я спала, минут тридцать, наверное.
– А проснувшись, снова решили погулять?
– Мне снова захотелось на воздух. Признаться, я не очень хорошо себя чувствую. Случившееся с тетей выбило меня из колеи, а если еще и Светка…
Она действительно выглядела больной и измученной. Если бы не ее ногти, то Глеб, скорее всего, ни за что бы ей не поверил. Но Глафиру топила не она, а значит, и все остальное вполне могло быть правдой.
– Северцеву тоже пытались убить, – сообщил он, внимательно наблюдая за реакцией.
Наталья отняла руки от лица и снова требовательно уставилась ему в лицо.
– Господи, а ее-то за что?
– Они со Светланой разговаривали в беседке, после чего Глафира вернулась в дом, оставив Тобольцеву одну. Спустя несколько минут Светлану зарезали, а вернувшуюся в дом Глафиру пытались утопить в ванне. И человек, напавший на нее, был в таком же дождевике.
– Это не я, – дрожащим голосом пролепетала Наталья. – Я знаю, что в это трудно поверить после всего того, что я сотворила, но это не я. Поверьте мне.
– Да верю я, верю, – с досадой сказал Глеб. Объяснять про длинные ногти не хотелось, да и времени на это не было. – Наташа, вы, когда гуляли, ничего не видели или не слышали?
Лаврецкая ненадолго задумалась.
– К беседке я не подходила. И к пирсу тоже. Сами понимаете, мне было страшно туда идти после того… После того, что случилось. Я прошла к березовой роще, а потом углубилась в лес. Сквозь него прошла до околицы деревни и вернулась обратно. Я никого не видела, но это и неудивительно, дождь был такой сильный. Хотя… Когда я пошла в сторону березовой рощи, то догнала кого-то из рабочих. Он ел печенье.
Глеб насторожился.
– И кто это был?
– Господь с вами, я их не различаю. Просто мужчина в рабочем комбинезоне. Я обратила на него внимание, потому что он улыбался. Все в этот проклятый день ходят мрачными, а он засунул в рот печенье и засмеялся. Мне это показалось удивительным, но я тут же о нем забыла. У вас так бывает, чтобы вы что-то подумали и тут же об этом забыли? У меня так в последнее время постоянно.
– Наташа, – голос Глеба был мягок, но убедителен. – Я вам обещаю, что в вашей семье в самое ближайшее время все наладится.
Она посмотрела на него печально, но без гнева.
– Откуда вам-то знать?
– Оттуда, что я намерен жениться на писательнице Северцевой.
– Что-о-о-о? А она тоже собирается за вас замуж?
– Она еще пока об этом не знает, но, как только я тут со всем разберусь, так сразу же начну посвящать ее в тонкости своего плана. И поверьте, он закончится полной моей победой.
Наталья грустно улыбнулась и начала стягивать с плеч дождевик.
– В вашей самонадеянности есть что-то притягательное. Вы так уверены, что сумеете перебить в этой писательской голове светлый образ моего мужа?
– Убежден. Хотя бы потому, что я лучше вашего мужа, уж простите.
– Прощаю. Каждому свое. Не скрою, буду рада, если у вас получится. Простите, мне нужно прилечь, потому что от известия про Светлану я что-то совсем расклеилась. Если я правильно понимаю, тут сейчас опять станет полно полиции. Господи, когда же это все кончится.
– Скоро, – пообещал ей Глеб, имея в виду все сразу. – Потерпите немного. Совсем скоро все закончится.
Она пристроила дождевик на вешалку и повернулась к коридору, ведущему в западное крыло, направляясь в свою комнату. Из коридора в холл в этот момент вышла Марианна, чуть не столкнулась с Натальей, ойкнула и отошла в сторону, давая той пройти.
– Елка плачет и плачет, – сказала она Глебу встревоженно. – Пойду чаю заварю, вдруг поможет.
Она скрылась в направлении кухни, а Глеб остался стоять, пораженный внезапным озарением.
«У вас так бывает, чтобы вы о чем-то подумали и сразу забыли?» – спросила Наталья. Да, у него так было, причем сегодня. Когда Глафира сказала, что осталась в живых, потому что преступник услышал его, Глеба, топающие шаги на лестнице и сбежал, он подумал о том, что в этом есть что-то неправильное, но не зацепился за эту мысль. Понимание того, что именно показалось ему неправильным, пришло только сейчас, когда Наталья и Марианна столкнулись в коридоре, в который одна входила, а вторая выходила.
