– Позвольте, я сам. Как процессуальное лицо, так сказать. Глеб Валентинович Ермолаев?
– Ну да. Можно подумать, вы этого не знаете, – Глеб был абсолютно спокоен, потому что ему было совершенно нечего скрывать.
– Я позвонил адвокату госпожи Резановой, который ознакомил меня с содержанием ее завещания, после чего у меня появились к вам дополнительные вопросы.
Боковым зрением Глеб видел, как из дома вышли Глафира и Тайка и быстрым шагом направляются в их сторону.
– Появились, так задавайте, – сказал он, по-прежнему, совершенно безмятежно. Смотреть на тандем своей дочери с писательницей Северцевой он мог до бесконечности. – Правда, мне непонятно, какое отношение я имею к завещанию Инессы Леонардовны.
– Самое прямое. Вы указаны в нем одним из наследников. Вы и ваша дочь. Именно вам завещано ружье, стоимостью в миллион долларов, принадлежащее авторству Петера Хофера, а также земельный участок с расположенными на нем лесными угодьями, за исключением собственно поместья, которое вместе с домом переходит Павлу Резанову. Ваша дочь же наследует скрипку Страдивари. И все это на том основании, что вы приходитесь Инессе Резановой сыном, а ваша дочь, соответственно, внучкой.
Глеб покачнулся, как будто его со всего размаху ударили по голове.
– Что вы сказали?
– Вы будете меня уверять, что этого не знали?
– Но я действительно этого не знал. Это какая-то ошибка.
Он вспомнил, как однажды спросил у отца, когда приедет мама. Нет, он привык жить без нее, вдвоем с отцом, просто у других детей были мамы, а у него нет. Интуитивно он обходил эту тему молчанием, потому что чувствовал, что его расспросы будут неприятны отцу. И только однажды не выдержал, спросил. Отец тогда действительно заметно расстроился, но обещал когда-нибудь все-все ему рассказать. Но не смог, потому что, будучи сотрудником уголовного розыска, погиб при задержании особо опасного преступника.
Маленького Глеба, который был больше никому не нужен, отправили к бабе Дусе, отцовской бабушке, и он жил у нее до тех пор, пока ему не пришла пора отправляться в школу. Забрала его сестра отца, и в сельскую школу он ходил в деревне Соловьево, и подрабатывать на черных лесозаготовках начал там же, потому что все время хотел есть. Не было в теткиной семье достаточно денег. Да и на него, сироту, брошенного матерью, тратить их никто особо не собирался.
О том, что его бросила мать, сдала в детдом, а отец узнал и забрал, тоже рассказала тетка. Вот только, кто именно та ехидна, которая смогла так поступить, она была совершенно не в курсе. Что ж, это была Инесса Резанова, забеременевшая от неподходящего ей по статусу человека. Делать аборт было поздно, поэтому она родила, никому не сказав, кроме родной сестры, сдала сына в детдом и уехала концертировать в Венгрию, где и встретила Алексея Тобольцева.
Видимо, к старости она собралась исправить то, что когда-то натворила. Рассказать об этом Глебу прямо она боялась. Вот почему Инесса Леонардовна заказала писательнице Северцевой книгу. Вот почему ей было так важно, чтобы он, Глеб, ее прочел. Вот почему так долго молчала, когда он позвонил ей с просьбой о встрече, а потом попросил разрешения привезти в поместье Тайку. Не была готова к встрече лицом к лицу, но, видимо, решила, что это судьба. Скрипка… ружье… Все вставало на свои места. И как теперь с этим жить?
Глеба так сильно затошнило, как будто его, правда, ударили по голове. По всему выходило, что следствие теперь будет считать его главным подозреваемым. Что ж, он и сам пришел к мысли, что убийцей может быть никому не ведомый сын Резановой. Как там говорится? Главное при расследовании не выйти на самого себя? Что ж, его можно поздравить. Именно это он только что и сделал.
Зимин и Воронов смотрели на него. Первый требовательно, второй с сочувствием. Сказать Глеб ничего не успел, потому что Глафира и Тайка подошли к ним вплотную.
– Очень хорошо, что вы уже приехали, – заявила писательница, глядя на следователя. – Вы очень нам нужны. Дело в том, что мы с Тасей знаем, кто и за что убил Инессу Леонардовну и Светлану. Мы только что это вычислили.
Разумеется, Глаша рассказала Таисии все. И про то, как ее топили в ванне, и про то, к каким выводам они с Глебом успели прийти, и о том, чего так и не поняли.
– Наверное, нужно дождаться полицию и все им сообщить, а дальше они уже сами разберутся, – со вздохом закончила она.
Разговаривали они шепотом, чтоб никто другой не услышал. Впрочем, в кухне, кроме них, находилась только зареванная Клавдия, выдавшая им по тарелке куриного супа и пюре с котлетой, а также Кирилл Резанов, видимо решивший не отходить от Таси ни на шаг. Впрочем, девушка решительно отправила его на другой конец стола, а Глафире велела говорить так тихо.
