— Чего ж наделал ты, старый Бубуй?! Золото упустил! — кинулся вслед за девчонкою, за ним Аника было, да только на лужайку выскочили, обомлели — под ногами твердь закачалась, вниз пошла, и они уж на дне воронки стоят. Воронка водой наполняется, края у нее вспучиваются — не дай бог под ногами прорвется. Микола на корточках первым проворно пополз, на островок выбрался, а старик не успел — провалилась под ним черная падь и захлопнулась над головой. Затрясся Микола от страха, по знакомым кочкам к болоту поскакал. Выбрался — ив село скорее. Мужикам про русалку сказал, про золото и как Аника Бубуев погиб. Помолчали те, помяли бороды, да и сказали:
— Про золото мы толком не ведаем. Посказульку только слыхивали, что попадья бабам нашим болтала. А вот русалка — девчонка живая, Аники Бубуева дочь. Мы давно догадались, что Алена у Данилы на острове приют нашла. А теперь, как не стало Аники-паука старого, объявиться им можно. Даниле, коли сам в село не заявится, зимою поедем, все и расскажем.
Однако Микола последнее не слушал, будто пьяный поплелся домой. С тех пор стал вокруг болота бродить. Углядит осину, за ствол ухватится, потрясет и на листья долго глядит. Люди и поняли — умом трекнулся. А в ту осень клюква на удивление уродилась. Старики баяли:
— Русалочьей кровью ягода напиталась, собирать пора.
Люди вдоволь ягоды на зиму запасали, чуть не лопатой гребли. И Арсентия семья собралась. Сам с женой, тесть с тещей, Первуня-пасынок и девчоночки-погодки. Шустрые обе, наперебой помогать лезли. Около отца с матерью повертелись, деду с бабкой кой в чем подсобили, к брату направились. А тому помощь их совсем ни к чему — шестнадцатый годок минул, могутный в плечах, короба с ягодой играючи на телегу грузил, сестренки только мешали. Застрожился было:
— Вот я вас понужну! — и шутейно замахнулся, щелкнуть хотел, да треск недалече раздался. Глянули все — Микола Терпышный бредет: косматый, в бороденке у рта клюквина зацепилась, сам шальными глазами осины оглядывает. А то подойдет к какой-нибудь, потрясет и давай кулаками долбить. Вскоре, бормоча непонятное, мимо прошел, а как скрылся, девчонки и спрашивают:
— Что с ним? Почто осины трясет?
А взрослые будто не слышали. Арсентий коня стал запрягать, дед цигаркою затянулся, мать с бабкой потупились, ягоду дерюжками накрывают. Вскоре и отправились. Девчонки про Терпышного забыли, забалаболили о пустяках. А Первуня на старших поглядывает — почуял, что-то скрывают, ну и спросил:
— Чего ж про Терпышного не рассказываете?
Взрослые опять не ответили, молча к дому доехали.
Вечером, перед закатом, Первуня на завалинку к деду подсел и опять:
— Пошто Микола круг болота бродит, осины трясет? На селе парни сказывали, с золотыми листьями какую-то ищет.
Старик покурил да и рассказал про Анику Бубуева, про то, как с Васеной обманули они Алену-красавицу, да про то, что Данила ее из болота вызволил. А потом добавил:
— При тятьке об этом не заговаривай, ему и так не сладко досталось. А что осина золотом Бубуева одарила, поди, враки все. Кто поверит, тот ума лишается. Вон как Терпышный.
Парень больше не спрашивал, а все ж любопытно было на деревья с золотыми листьями поглядеть. Зимой подрядился торговым мужикам в помощь за медом, за орехом к Даниле старому на остров съездить. Тому уже сообщили, что Аники не стало, но Алена с Аришкою хоть от людей не прятались, а все же на глаза не лезли, так-то спокойнее. Ну и в этот раз. Прикатили мужики, Алена самовар поставила, в стайку ушла корове с козой сена задать, Аришка в глубь острова убежала. Вскоре мужики на подводы мед Да орех погрузили, в избу зашли почаевничать, разговоры про жизнь повели. Данила и рассказал, что Аника Аришку покалечил, жилку шейную ей повредил, оттого голову теперь набок носит.
Первуня не слышал — не стал чай пить, добрел по льду вокруг острова. Поглядел на осинки голые, что на глаза попались, да усмехнулся, дескать, и вправду вранье, что золотые денежки на деревьях растут. И вдруг скрип снега послышался, оглянулся — девчонка из-за кедра выглядывает, сама головку набок склонила. Парень и крикнул
— Эй, чего прячешься, востроглазая?!
Аришка ойкнула, за деревьями скрылась. Парень плечами пожал: “Пугливая”. Да и воротился к подводам Мужики ехать уж собрались, вскоре отправились. Первуня их спрашивает: что, мол, за девчонка на острове? Те поведали, что Данила рассказывал. Первуня и понял, отчего головку Аришка держит наискось. В ту зиму не пришлось ему боле на острове побывать. Вскоре с Арсентием в город уехал на заработки. Однако нет-нет, да и вспомнит: “Ишь, востроглазая!” К весне в здоровенного парня вымахал, ко многим девчатам приглядывался, да не к душе были.
