То была идеально прямая и ровная лента бетона, широкая, как столичный проспект. Если изгиб реки походил на лук — шоссе было его тетивой. Оно не имело никакого отношения к городу; просто пересекало равнину от горизонта, из пустыни выходя и в пустыню впадая, чужое всему, точно постройки инопланетян.
Они постарались не задерживаться на раскаленном, точно сковорода, безупречно гладком и целом бетоне.
Пройдя несколько шагов, Сирил встревоженно оглянулся. И вдруг, одним движением плеч стряхнув груз, забросил его в песчаный овраг. Эдна не успела сообразить, что происходит; ее дернули за руку, потащили к ближайшей сосне и буквально сшибли с ног. Оказавшись вместе с девушкой на траве, в дырявой тени полузасохшего дерева, Сирил тут же сгреб Эдну в объятия.
— Тихо, тихо… Так надо, — шепотом сказал он, насильно прижимая ее голову к своей груди. — Обнимай меня, целуй… Мы городские влюбленные, нам некуда деваться, ясно?..
Эдна запоздало рванулась, пытаясь освободиться. Но тут же затихла. По шоссе что-то грузно и внушительно катилось в их сторону. Черное с красным, объемистое, в сплошной игре бликов, отраженных от лака, стекол и никеля. Гладкий тупорылый броневик на шести колесах сплошной резины, с маленькими овальными окошками впереди, придававшими машине выражение туповатой подозрительности. Закругленные бока ощетинены стволами водяных пушек и газометров.
Проезжая мимо, броневик замедлил ход. Ногти Эдны впились через плотную ткань в кожу Сирила; девушку трясло, как в ознобе.
— Сейчас, сейчас… Милая, принцесса моя… Ну, успокойся, дурочка, это они развлекаются…
Гудок, подобный хищному зевку хищника.
Эдна с неожиданной силой отстранилась от державшего ее стальной хваткой Сирила. Не веря своим глазам, он увидел на ее лице кокетливую улыбку. Она игриво помахала зеркально-черным окошкам притормозившей машины — и страстно, будто в кинофильме, припала к губам спутника…
Затихая, укатывался вдаль бархатный рокот превосходно отлаженного двигателя.
— Вставай, — сказал Сирил, легонько похлопав Эдну по острым лопаткам. — Ну, молодец, принцесса. Ну, актерка!
Она вывернулась из его рук. Мокрое от слез лицо с красным следом на щеке. Гневные, насмерть обиженные девчоночьи глаза.
— Да мне-то что! Пристрелили бы, так я б только спасибо сказала…
— Чего же боялась?
Эдна не ответила. Вскочила, подхватила сумку, куртку — и, не оглянувшись, вприпрыжку зашагала к реке.
…Женщин обнаружили вертолетчики — в самом центре испытательного полигона, перед входом в тоннель. Они, как ни в чем не бывало, расположились у рельсов, ведущих в глубь просверленной горы. Людей на полигоне уже не было; термоядерный заряд, спрятанный под толщей камня, ждал команды из бункера. Полицейские тащили женщин по земле, заламывали им руки, впихивая в люк вертолета. Одна была совсем молодая и отбивалась так, словно ей не спасали жизнь, а наоборот — хотели отдать на растерзание демону в горе.
Когда они добрались до Терианы, Сирил велел свернуть против течения и спуститься по склону. У воды было свежо, пахло гниющими улитками и еще чем-то техническим. Быстрое, темное течение несло радужные разводы. Густая перепутанная лоза сменилась осокой, сплошь забившей реку у обоих берегов.
— Разливы тут бывают? — спросил Сирил, сваливая на землю рюкзак и начиная расстегивать пряжки его ремней.
— Ага, в марте. Тогда лягушек тут… И урчат, знаешь, все сразу. Как будто’ под землей гремит… Жуть!
— У них время такое, весна! — кивнул он, доставая нечто мягкое, защитного цвета, многократно сложенное. Найдя местечко, — со всех сторон укрытое лозняком, развернул двухметровую овальную лепешку.
— Лодка, — вдруг упавшим голосом сказала Эдна.
— Да уж, извини. Океанский лайнер здесь не пройдет, потому я его не захватил.
— Значит, ты хочешь… туда? — спросила она, присаживаясь на корточки и завороженно следя, как Сирил соединяет велосипедный насос с ниппелем лодки.
— Ваша догадливость равняется только вашей красоте. Что, сдрейфила?
— Да нет. Просто, я не думала… А! Все равно, где подыхать. С тобой хоть веселее…
Дождавшись заката, они опустили суденышко на воду. То, что Эдна назвала “кирпичами”, а Сирил — “грехами мира”, еще находилось в рюкзаке; груз осторожно поместили в самой середине лодки. Сирил ловко греб маленьким пластмассовым веслом. Через несколько сотен метров заросли почти сошлись посреди реки. Осталась лишь узкая водяная тропа. С берегов была трудно увидеть плывущих.
