К этому времени Сирил уже знал во всех подробностях нехитрую биографию Эдны. В бесплатной государственной школе она успела проучиться всего пять лет, потом заведения подобного рода ликвидировали. Отец был мелким служащим в управлении солеварен, мать не работала Отдать девочку в частную школу они не смогли — плата стала просто сумасшедшей. Предполагали, что по достижении шестнадцати лет Эдна уедет из захолустной Терианы искать счастья в больших городах. Но жизнь распорядилась иначе. Местная компания, добывавшая соль, лопнула; трест, разоривший ее, признал разработки нерентабельными и закрыл их. Териана, и без того влачившая жалкое существование, стала умирать. Отец — разумеется, потерявший работу — повредился в уме и однажды исчез, переведя неведомо куда все деньги с семейного счета и прихватив с собой скромные драгоценности матери. Позже девочке удалось поступить в кордебалет театра. Но в Териане не осталось и четверти жителей, антрепренер с основной труппой уехали… О дальнейшем Эдна говорила обиняками. Сирил понял только, что она порвала всякие отношения с матерью.
Скоро совсем стемнело; стены осоки стали непроницаемыми, лишь колоски соцветий, будто сделанные из черной бумаги, вырезывались из фосфорической синевы. И вот — впереди поднялся, ощупывая небо, луч мощного прожектора. Покачавшись среди первых звезд, словно в раздумье — куда двигаться дальше, луч упал на реку. Заходил широкими неторопливыми взмахами над самой водой. Белым вспыхивали поля речных трав.
Сирил взглянул на часы и прекратил грести. Открыв один из карманов рюкзака, достал здоровенные садовые ножницы.
— А теперь делай, как я. Здесь мелко.
Сказав это, он поднял рюкзак на плечи и смело шагнул прочь из лодки. Мутная и теплая вода пришлась чуть выше колен. Язвительно усмехнувшись, — “вот влипла, дуреха”, — Эдна прыгнула вслед. Сирил подхватил ее, помог встать на топкое дно. Сразу ударил в ноздри запах потревоженной гнили.
— Все. Увертюра кончилась, пошел спектакль! — глухо сказал Сирил. — Теперь твое дело — молчать, держаться за мой рюкзак и не плескать водой. Доступно?
— А если яма? Омут?
— Все промерено. Не бойся, я эту речку изучил, как собственную ванну.
— Ты разве здесь бывал?
— Есть военные карты, детка.
С тихим шипением опали круглые борта. Выпустив воздух, Сирил свернул лодку, но не положил обратно в рюкзак, а засунул подальше в тесноту стеблей.
— Ну, вперед, принцесса! То есть за мной.
Силуэт Эдны не шевельнулся на фоне тусклых отблесков воды. Решив, что девушка удивлена его действиями, Сирил объяснил:
— Если вернемся, то не на этой лохани. Она нам больше не понадобится, я тебе обещаю.
— Слушай… А ведь ты, наверное, шпион! — каким-то новым, отчужденным голосом сказала Эдна.
— Тебе это только сейчас пришло в голову? Поздравляю.
— Да нет, я сразу поняла. Но как-то умом, что ли. А теперь вот дошло… по-настоящему.
— Ну и что? — нетерпеливо спросил он. Стоять было противно — ноги увязали все глубже, казалось, их засасывает трясина. — У тебя острый приступ шпиономании?
— Не будь олухом, Сирил. Мне наплевать на политику и… на все такое. — Эдна опустила голову. — Просто… Понимаешь, смерти я вправду не боюсь, даже хочу иногда, — лишь бы без мучений. А вот если нас поймают живьем… камеры эти, допросы, пытки… страшно!
— Я всегда говорил, что детям вредно смотреть телевизионные детективы! — назидательно сказал Сирил. — Ну, так вот: никаких камер и допросов не будет. Если застукают нас с тобой здесь, пристрелят без разговоров. Такие у них инструкции. Исходя из этого, предлагаю спокойно продолжать путь. Есть возражения?
— Нет, — по-детски шмыгнув носом, угрюмо ответила она.
Еще раз глянув на часы, Сирил выставил перед собой ножницы. Стараясь не зашуметь, срезал у самой воды несколько стеблей, отодвинул их в сторону…
Так шли они не менее часа, молча согнувшись, порою по пояс в затхлой, дурно пахнувшей жиже. Крались бесшумно, словно ночные звери, прогрызая неподатливую чащу. Пыль и паутина оседали на вспотевших лицах, сверху сыпались мелкие семена. Эдна кусала себя за руку, чтобы не вскрикнуть, когда по щеке пробегал стремительный паук или что-то скользкое шевелилось под ногами. А над головой все так же перемигивались равнодушные звезды и белым крылом всплескивал прожектор.
Сирил резко остановился, увидев сквозь поредевшие заросли широкую поперечную полосу чистой воды. До нее оставалось не более двух шагов. Он присел, погрузившись До горла, и знаком велел Эдне сделать то же самое.
