Сотрудники авиакомпании помогают погрузить отца в инвалидное кресло. Мне даже выделяют специальную комнату, чтобы я мог сменить папе подгузник и сделать укол. Я делаю подобные манипуляции впервые, но не испытываю стыда или брезгливости. Сам не знаю почему… Может, я вправду стал лучше? Возле той, кого всем сердцем люблю.
И сейчас она смотрит на меня во все глаза, держа на руках нашего сына… Ладушка – чистая, как река и страстная, как огонь. Одновременно нежная и яркая, пылкая и умиротворенная. В ней столько граней, а я всю жизнь хочу ее узнавать… Моя… До кончиков ногтей.
– Папуль, а вот и наши, – произношу хрипло, замечая маму и папу Толю, Серегу, Ладу… Все собрались встречать нас.
– Сыночек, родненький! Кирилл! Кирюша! – всхлипывает мама, бросаясь ко нам.
– Рус, – шепчет Ладушка, протягивая мне Леву. Сынок удивленно смотрит на меня, а я только сейчас замечаю, что у нас одинаковые глаза. – Руслан…
– Родная моя… – зарываюсь носом в ее волосы.
– Привет, сынок, – втискивается между нами папа Толя. – Привет, Кирилл. Брат… Мы так тебе рады.
– Ма… Ма…
– Марина, Кирюш, все правильно, – плачет мама, склоняясь над отцом. – Хорошо, что ты выжил. Русик так тебя искал.
– Ма… – отвечает отец.
– Данилевский, я тебя люблю, – Ладка обнимает меня за плечи и шепчет в самое ухо. Обжигает щеку дыханием, а, кажется, и сердце вспыхивает от ее слов. Заходится в стремительном беге, разгоняя по венам концентрат чистейшего эндорфина. – Обещала же сказать, когда приедешь.
– И я тебя, родная. Очень люблю. И Левушку. Еще не знаю, как любить детей, но я научусь.
– Поедем домой?
– Да, – охотно соглашаюсь. – Наконец-то я дома, Лад. Мой дом там, где ты…
Лада.
Прищуриваюсь, чтобы получше разглядеть то, что происходит на сцене. Ректор ветеринарной академии заканчивает официальную часть. Его монотонный голос стихает в гуле обрушившихся на зал аплодисментов.
– Тише, сынок, не бойся, – Рус обнимает Левушку, сидящего у него на коленях. – Сейчас наша мама получит диплом, а потом…
– Мальчики, тихо, – чопорно обрываю я. – Скоро мне выходить.
– Может, тебе помочь, Лад? Мало ли… Споткнешься на красной дорожке. Что я потом делать буду? Меня Нина Сергеевна и мама четвертуют.
Отмахиваюсь от Руса, поправляя на животе платье. Малыш тревожно бьет ножками под ребра. Вздрагиваю от настойчивых толчков и потираю поясницу.
– Лад, что? – замечает мое волнение Рус.
– Аракчеева Лада Григорьевна награждается дипломом с отличием! – гремит голос декана ветеринарного факультета.
Поднимаюсь с места и медленно, как гусыня ступаю на сцену. Совсем скоро я подарю Данилевскому доченьку… А сегодня сбылась моя мечта – я закончила ветеринарный факультет и стала врачом.
– Держите, Лада Григорьевна. Поздравляю вас! – декан вручает заветный документ.
Рус встречает меня у подножия ступенек. Держит сына на сгибе одной руки, а другую уверенно протягивает мне… Мой Рус… Сколько же мы прошли… Годы неприятия, взаимных упреков, неверия… Испытания, сблизившие нас настолько, что жить друг без друга показалось невозможным… Я его люблю – с каждым днем все сильнее. И я так счастлива… Надеюсь, мы счастливы.
– Ладка, поедем скорее. У меня сюрприз, – подмигивает он, обнимая меня за талию.
– А… фотосессия с ребятами? А ресторан?
– Тебе понравится. А в платье я тебя пофоткаю в парке. Обещаю.
– Ну… ладно.
Русик сажает Леву в автокресло и помогает устроиться в машине мне.
– Ты моя… – запинается он.
– Кто? Тюлениха? Гусыня? Договаривай, Данилевский.
– Любимая, Лад. И я так хочу, чтобы Агния скорее родилась.
– И я… А ты хочешь, Лева? – оборачиваюсь к сыночку.
– Дя! – важно отвечает наш трёхлетний карапуз.
Руслан привозит меня к новому кирпичному зданию в центре города. Коричневая черепичная крыша поблескивает в свете солнечных летних лучей. Они отражаются от высоких панорамных окон строения яркими бликами. Осторожно выбираюсь из машины и подхожу ближе… Над входом в дом выделяется вывеска, закрытая красной атласной тканью.
– Русик, что это? – произношу хрипло, поворачиваясь к сияющему от счастья мужу.
– Та-дам! Сынок, что мы подарим нашей маме?
– Босяку! – радостно вскрикивает Левушка, прищуривая карие глазки.
– Конечно, и собаку тоже… А пока…
Рус тянет за веревку. Ткань сползает, обнажая светящиеся на вывеске буквы: «Частная ветеринарная клиника «Четыре лапы»».
– Рус… Это для меня? – силуэт любимых размывается от выкупивших слез. Он построил для меня клинику! Я и мечтать не смела, что это случится так скоро. Обсуждала с Русом, куда мне пойти работать. Предлагала продать один из бриллиантов графа Аракчеева, но Рус и слушать не хотел… Работал на износ вместе с Дунаевым, чтобы подарить мне… мечту. Кстати, они открыли еще два клуба в городе. И в каждом работают хореографические студии для детей. Там обучают танцам и художественной гимнастике бесплатно…
– Я не хочу, чтобы на мою жену смотрели какие-то дядьки-врачи, Лад. Ты моя… И ты достойна работать в свое удовольствие, если уж тебе так хочется.
– Спасибо… У меня нет слов, – всхлипываю, припадая к его груди.
– Ну-ка, отставить слезы. Наши ждут. Ты не устала? – он целует меня в щеку.
