Катерина всё смотрит в глаза и наконец огибает мою тушу, на прощание отталкивая и до кучи хлопая дверью, закрываясь в ванной.
Вот… и… молодец.
Закрываю глаза на выдохе, слушая, как льется вода за дверью.
Так, ладно, собираем шмотки, и под. любым предлогом валим домой. А Катя? Ну, погостит тут денёк, никуда же не денется, надеюсь..
Рав.
Вот только я не умею с ней говорить. И вся моя решимость, стремительность и вот эта вот скала действия, что выкинула меня самого к порогу коттеджика вдруг раскрошилась на мраморную плиточку, осыпалась по кирпичикам к моим видавшим иной свет кроссовкам.
— Блин, лучше бы у Кати напросился на экскурсию… идиот. — Шепчу сам себе, наконец решаясь позвонить в звонок.
Следом (отмечаю про себя, что как-то слишком быстро) замок щелкает, дверь отваряется. Нет, ждала мама явно не меня. Как всегда, улыбку на мгновение перекосило.
— Мам..
Мимика ожила.
— О, так это… ты..
Вытягиваю руку с коробкой её любимых конфет, словно в темноте прокладывая себе путь.
— Ты бы позвонил.. — Я не во время? — Да нет, проходи..
Снова скрывается на кухне, пока скидываю кроссовки, сдавливая на тех пятки, кидаю их также в прихожей рядом с идеально начищенными 43-ими отчима и 37-ыми на шпильке мамы.
А, не, ещё про малого забыл.. Что там у него? Найки оригинальные? Отчим опять постарался.
Разгибаюсь, поправляя футболку. Замираю, рассматривая отражение на двери. Ну, красавчик же..
По всеми одобренному сценарию я должен бы пройти в зал, усесться на диван, дождаться, когда она соизволит выйти, обменяться парой фраз и поскорее уйти с чувством выполненного сыновьего долга. Это наш стандартный вариант.
Есть ещё один, которому я сейчас и следую. Захожу на кухню, закрываю дверь и сажусь в кресло её мужа. Мама, что всё это время делала вид, что не слышит движений слонопотама, который специально всё делал погромче и даже преднамеренно шваркнул ножками того самого кресла об этот кафель, наконец оборачивается ко мне, выключая варочную панель.
— Мам, как дела?
Сжимает губы потоньше… Почему я пошел именно в нее? Откидывает черную прядь, нервно убирает конфеты в холодильник, хлопая дверцей, и только потом произносит словно выточенной интонацией.
— Что-то случилось?
Теперь считаю до пяти я. Сжимаю губы прямо как и она, стараясь улыбнуться.
— Ты влип во что-то? — С чего бы? — Чего тогда смотришь так?
Поправляет рукава на фирменной рубашке цвета слоновой кости с небольшим пятнышком на груди от сваренного только что супчика по её рецепту, родом из моего детства. Моего любимого. С щавелем, на мясном бульоне. Мм, аж живот свело.
Отвожу взгляд, чем видимо убеждаю её ещё больше. Начинает открыто нервничать.
— Говори уже. Что натворил?
— Ничего.
Осматриваю кухню, отмечая, что мама снова скупила безделушки — новые слоники из малахита красуются на полке с изящными тарелочками с синей каймой и каким-то славянским узором. Не, их-то я вроде видел раньше… Поворачиваю голову, натыкаюсь на их ореол семейного счастья — огромную фотографию в золотой рамочке толщиной с моё запястье… Малой сидит в кресле, отчим стоит рядом, положив руку на мамино плечо, а та присела на подлокотник, обнимая мелкого. Улыбаются… Чисто так, светятся, хоть солнечные очки не напяливай.
Сколько сейчас этой шантропе? Семь? Совсем большой мальчик, уже ходит в подготовишку..
— Да? — Вздрагиваю, переводя взгляд на неё.
Подбоченилась. Встречаюсь с её недовольно серыми, пожирающими моё желание поговорить. Определенно думает, что сцену сейчас закачу. По крайней мере, все признаки на лицо — завалился без предупреждения, расселся где не стоило… Что я там хотел? Спросить что-то? Не. Хватит. Не сегодня.
— Мам, я… с девушкой встречаюсь.
Хмурится ещё больше.
— И? — Я вас познакомлю, ладно?
Пытается спрятать выдох облегчения за лёгким кашлем, закрывает рот ладонью и отворачивается.
— Хорошо.
Вот и поговорили. Долго молчим. Встаю и направляюсь к двери… в последний миг не выдерживаю, оборачиваюсь и встречаюсь с её глазами.
— Ты не рада?
Та слегка улыбается и, будто всё в порядке, спрашивает. Приветливо так, миленько.
— Приезжайте в следующее воскресенье?
Молчу, надеясь, что скажет ещё хоть что-нибудь.
— Ладно, я позвоню, мам. — Угу, хорошей дороги, сынок.
Ну, вот…Точка. Можно уходить. Живот только предательски заурчал, пока я обувался под её пристальным взглядом.
— Голодный? — Угу. — Шнурую как можно быстрее. — Не забывай кушать. — Да, мам, хорошо.
Резко встаю и легонько целую в щеку, та в ответ поправляет рукав моей футболки, убирая невидимую пыль, да машет рукой на прощание. Захлопываю дверь и выхожу на палящее тридцатиградусное.
Так… выдох. Что я там хотел? Экскурсию… надо Мару накормить, раз мне даже ключи доверили. Поделом тебе, Равиль, поделом.
Катерина
Куда он так резко сорвался? Интересно, надолго?
— Катенька, лепи давай. — Возвращает мама в реальность, где мы стряпаем пельмени с фаршем и капустой.
Поднимаю взгляд на папу, что как-то странно подмигивает мне и заговорщически улыбается.
— Мать, дай девке в облаках полетать.
