Ко мне подошёл один из монахов и произнёс: – Вас просит к себе наш отец настоятель – преподобный Син. Мне стало любопытно, и я пошёл по многочисленным коридорам следом за монахом. Войдя в светлую комнату, я увидел старца с большими седыми волосами и роскошной бородой. Проходи, садись путник, мне ещё на прошлой неделе было ведение о твоём появлении. Ты ведь прибыл со звёзд, и некоторые твои спутники тоже спустились с небес? Я был несколько обескуражен и вспомнил, как когда-то Фан удивил меня нечто подобным. – Пока нет особого поста, мы можем выпить с тобой вина и обсудить некоторые вопросы. Я беспрекословно сел, и он налил мне вина, которое на вкус оказалось весьма замечательным. – О! Я рад побеседовать с вами и хочу так же отметить ваше искусство производства этого божественного напитка. – Пустяки. Мы дадим вам с собой несколько бочонков, – и Син пригубил вино, с явным удовольствием, из своей чаши. – Странно, но я вижу в тебе все восемь лукавых духов. Неужели такому грешнику доверили спасать мир и решать чужие судьбы? – Уж, какой есть, – скромно ответил я. А что это за лукавые духи? – Я постараюсь объяснить. И я услышал наставления почитаемого всеми Сина, как мне потом стало известно, к нему попасть было невозможно, он редко общался с людьми, а многие даже считали, что через него можно пообщаться с самим богом. – Первый дух называется чревоугодие. Начало плодоносия – цвет, а начало деятельности – воздержание. Управляющий чревом умаляет силу страстей, а зависящий от желания вкушать увеличивает силу сластолюбия. Пища огню – дрова, а пища чреву – снеди. От множества дров возгорается пламень, а множество снедей питает похоть. Замаранное зеркало не передаёт вполне от образившегося в нём образа, и сила мышления, притупленная пресыщением, не приемлет в себя ведения Божия. Второй дух – блуд. Воздержанием порождается целомудрие, чревоугодие же матерь невоздержанности. Елей питает пламень светильника, а обращение с женщинами возжигает огонище сластолюбия. Напором волн обуревается ненагруженный корабль, а блудным помыслом – невоздержанный ум. Блуд возьмёт в помощь себе пресыщение, потому что разойдётся с умом, станет заодно с противниками, и до конца будет сражаться вместе с врагами. Кто любит безмолвие, тот пребывает, не уязвлен стрелами врага, а кто вмешивается в толпу, тот часто получает раны. Воззрение на женщину ядовитая стрела, уязвляет душу, вливает в неё яд и, чем продолжительнее, тем больше производит загноение. Кто охраняет себя от этих стрел, тот не ходит на народные собрания, не предаётся рассеянию на празднествах. Ибо лучше оставаться дома и прибывать в молитвах, нежели, думая почтить праздник, сделаться скорою добычею врагов. Избегай свидания с женщинами, если хочешь быть целомудренным, и давай им свободы когда-либо доверятся тебе. Ибо в начале действительно имеют, или лицемерно оказывают уважение, а впоследствии бесстыдно отваживаются на всё; при первом свидании поникают они взором долу, говорят кротко, с состраданием проливают слёзы, бывают пристойно одеты, горестно вздыхают, предлагают вопросы о чистоте и со тщанием слушают. Видишь их во второй раз, и взор их поднят несколько выше, а в третий – смотрят уже бесстыдно, улыбаясь, даже разливаются громким смехом; наконец, приходят нарядные, ясно высказываются перед тобой, такой вид дают взгляду, который возвещает страсть, поднимают брови не оставляют в покое ресниц, обнажают выю, во всём теле обнаруживают негу, произносят слова обнажающие страсть, самим выговором стараются обольстить слух, пока всеми силами не оцепят душу. Старец говорил громко, уверенно смотря на меня ясными глазами, но в последних словах была какая-то грусть, очевидно, он вспомнил что-то касающееся его самого. Я, молча, слушал наставления, время от времени, делая глоток вина, которое заставляло мою голову работать необычайно ясно. Син продолжал:
– Да не введут же тебя в обман скромными речами, потому что в них скрыт вредоносный яд! Подойди лучше к горящему огню, нежели к юной женщине, потому что, приблизившись к огню и почувствовав боль, тотчас отскочишь прочь, а разнежившись от женских речей, не вдруг отойдёшь. Как невозможно удержать стремительность огня, разливающегося по соломе, так невозможно остановить стремление к непотребству, воспламеняемое при пресыщении.
