Он много думал о том, откуда в них столько изобретательности и спешки, и пришел к выводу, что все дело в короткой человеческой жизни. Люди всегда старались закончить какое-либо дело быстро и качественно, чтобы не возвращаться к нему как можно дольше и успеть сделать что-то еще. Естественно, при таком темпе они не акцентировали внимание на комфорте, эстетике и духовном росте, в то время как атланы всецело посвящали себя созерцанию мира, размышлениям и самосовершенствованию.
«Нам есть чему поучиться друг у друга», – печально усмехнулся Ферот, с горечью отметив, что впервые подумал о людях, как о равных. Это, конечно, в каком-то смысле правильно, но его не покидало ощущение, что тем самым он признавал не возвышение человечества, а упадок атланов.
– Епископ, – подошедший Ирьян коротко кивнул, что, наверное, должно было означать поклон. – За ночь никаких происшествий не произошло. Гатляуры не обнаружили ничего подозрительного. Отряд готов продолжить преследование одержимого. Выдвигаемся согласно расписанию.
Доложив, бригадир еще некоторое время постоял рядом с Феротом, глядя на задумавшегося атлана вечно прищуренными глазами, и затем, хмыкнув в роскошные седые усы, ушел проводить перекличку.
«Так что же пошло не так? Когда эта история вдруг обернулась таким хаосом? С чего все началось?..»
С нападения сонзера на квартал фей. Тогда одержимый впервые призвал темные силы, сумев задержать отряд городской стражи и даже навредить Элеро, благородному созданию Света. И атланам просто нужно было быстро отреагировать – найти особо опасного преступника, обезвредить его, заточить в казематы Цитадели, допросить, изучить и казнить в назидание остальным рабам.
– А мы привели толпу невиновных порождений Тьмы на площадь и прилюдно убили их, – Ферот уставился помутневшим взглядом в пустоту перед собой. – Мы ошиблись.
«Я все-таки признал это».
Епископ печально усмехнулся. Он впервые не смог заставить себя думать правильно. Мир за стенами Камиена многое показал ему, изменил его. Взять хотя бы тот погром в безымянной деревне и последующее истребление банды отчаявшихся головорезов. Безусловно, они были преступниками и заслужили свою участь, но что подтолкнуло их к подобному существованию?
Ответ прост – рабство и хозяева. Насилие, голод, ужасные условия жизни и физически невыполнимая в срок работа. Надо признать, что это не совсем справедливо, учитывая, что порождения Тьмы подвергаются унижениям и наказаниям за малейшие провинности, которые, откровенно говоря, зачастую надуманы самими созданиями Света. Атланская империя милостиво даровала темным возможность искупить грехи предков трудом, но издевательства над ними не должны были стать самоцелью.
Оправдывает ли это бандитов? Нисколько. Нужно ли было покарать их за преступления? Конечно. Но почему тогда Ферот не мог отделаться от странного чувства… не вины, нет. Какого-то другого чувства, исходящего от назойливой мысли о том, что Свет, будучи изначально символом добра, как будто специально подталкивал темных к Тьме, воссоздавая из нее символ зла. Ведь Свет в душах сияет ярче, когда все знают, сколь глубок и беспросветен мрак Тьмы…
Ферот поднял глаза к небу. Его взгляд прояснился, открыв всему миру тревогу и сомнения епископа. На осунувшемся лице блуждала полубезумная улыбка, а изо рта вырывались прерывистые выдохи – растерянный атлан смеялся шепотом.
– Ересь, – подвел итог он.
Однако, немного подумав о том, что ему как-то слишком просто далась мысль о собственном отступничестве от учения Света, Ферот понял – это просто не может быть правдой. Очевидно, во всем виновата усталость. Опять.
«Сперва надо разобраться с одержимым, – рассудил епископ, почувствовав себя намного лучше. – А затем я поговорю с кардиналом Иустином. Он моментально развеет мои сомнения… Впрочем, не буду отвлекать его по таким мелочам. Уверен, стоит мне выполнить миссию и немного отдохнуть, как все сразу же встанет на свои места».
Между тем отряд уже был готов продолжить преследование. Перед Феротом построились ровные ряды солдат, за которыми лежали аккуратно сложенные колышки, мешки с промасленной тканью, всевозможные котелки, меха, корзины с провиантом и прочее, что еще совсем недавно было лагерем. После гибели великанов-носильщиков людям пришлось оставить часть снаряжения крестьянам, а все остальное нести на себе. Это еще больше замедлило карательную экспедицию, но отказаться от поддержки опытных бойцов епископ не мог. Оказывается, вне стен Цитадели атлана повсюду поджидают опасности, а гатляуры вовсе не так совершенны в преследовании, как предполагалось. И Ахин вдобавок обзавелся шайкой нежити.
– Собрались? – недовольно проворчал Эберн. – Какие же вы медленные…
Эмиссар обладает удивительной способностью появляться из ниоткуда и так же внезапно исчезать. Его присутствие в отряде до сих пор казалось Фероту чем-то странным, но влезать в договоренности кардинала Иустина и гатляурского лидера Абелара епископ не собирался.
– Мы готовы выступать, – доложил Ирьян.
