— Нет еще никакой армии. Идем, — угрюмо пробормотал одержимый и пошел на северо-восток. — Мы и так потеряли слишком много времени.
Гнетущее ощущение преследования исчезло. Гатляуры, скорее всего, не могут учуять беглецов. А прочих следов в лесу предостаточно, учитывая паническое отступление недобитых бандитов. Значит, небольшое преимущество у одержимого и его «армии» все же есть.
«Армия. Армия, вступившая в бой с правителями мира сего ради восстановления вселенского баланса, — Ахин мысленно вгрызался в каждое слово, рассчитывая найти там ответ неизвестно на что. — Справедливость. Сущность Света. Полярности изначальных сил. Неужели я действительно ко всему этому имею какое-то отношение? Я? Я — жалкий раб, которому посчастливилось овладеть грамотой и получить относительно сносную работу? Да что я могу?..»
Важная мелкая деталь в судьбе обломка мира? Но если вспомнить последние события, то с героизмом там совсем не задалось. Ахина словно несло куда-то в бурлящем потоке времени — кто-то толкал его, кто-то тянул, кто-то просто смотрел. Вокруг вертелись создания Света и порождения Тьмы, все перемешались, и отовсюду ожидался какой-то подвох. Да, одержимый как-то оказался здесь. Но что лично он для этого сделал? Только переставлял ноги. Все остальное происходило само. Очень по-геройски.
«Нет, я же все-таки использовал свои силы. На стене квартала фей, в деревне и… Ну, в общем-то, мало что поменялось бы, если бы я и вовсе ничего не делал, — печально усмехнулся Ахин, искренне надеясь, что он к себе несправедлив. — Может, так даже лучше. Мне лишь надо играть отведенную роль, как сказал Киатор. Сплетни свое дело сделают. И… Нет, этого недостаточно. Я должен стать лидером. Я должен поднять на борьбу темных созданий. Я должен атаковать Атланскую империю, штурмовать Камиен, уничтожить сущность Света… О, нет. Это же невозможно. Какой кошмар. Не хочу… не могу. Ну почему меня до сих пор не убили?»
Да и его армия, откровенно говоря, пока что выглядит ничтожно — одержимый, саалея и один сонзера. А надежда на остальных порождений Тьмы, не раздавленных рабским существованием в стенах столицы, постепенно улетучивалась. Ведь сейчас только создания Света придерживаются своего происхождения, потому что это залог нормальной жизни в атланском обществе. Темные же просто пытаются выжить в трещащем по швам мире.
«А что нам еще остается? — в очередной раз вздохнул Ахин. — Либо смириться, либо бороться. Мы будем бороться. Но не «против», а «ради»…»
— Ну, так куда идем? — нездорово воодушевленный Диолай легонько ткнул одержимого в плечо, выведя того из задумчивости: — Эй, куда мы идем? Я уже спрашивал, мне никто не ответил. Отвлекаю, да? Извини, виноват. Но не один я. Твоя подружка могла бы сказать. Или она сама не знает? Или любит помолчать? Это, конечно, хорошо… Ладно. Ну так? Я, конечно, понимаю, ты занят, строишь планы, мыслишь там и все такое. Но куда мы сейчас идем?
— В Могильник, — коротко ответил Ахин.
— В Мо… — изумился сонзера, моментально утратив большую часть воодушевления. — Проклятье… А можно не в Могильник?
— Нет. Сейчас нам дорога только в Могильник.
Прозвучало двусмысленно. Но, пожалуй, справедливо во всех отношениях.
Путь до Могильника оказался недолгим и на удивление спокойным. Никаких неприятных встреч, внезапных нападений, ливней, ушибов, падений в овраги и прочих несчастных случаев. Даже тот факт, что на беглецов до сих пор идет охота, стал казаться весьма заурядным явлением, не таящим в себе какой-либо опасности. Увы, это обманчивое ощущение, явная ошибка и отрицание действительности.
Диолаю все же удалось немного разговорить Аели, хотя в коротких ответах и замечаниях саалеи то и дело мелькала тень раздражения. Впрочем, болтливому сонзера это нисколько не мешало — в кои-то веки никто не затыкал ему рот побоями и унижениями. Да и его невольная собеседница в определенный момент начала воспринимать негромкую беседу, больше напоминающую монолог, как вполне приемлемый способ отвлечься от гнетущей реальности. Иных развлечений в однообразной дороге через лес, пахнущий влажной древесиной, все равно не было.
А Ахин шел и думал. Он думал о прошлом — об относительно спокойной жизни, извращенных взаимоотношениях между живыми существами в Атланской империи, рабских мечтах о справедливости. Он думал о будущем, задавая себе бесконечные вопросы о грядущих изменениях, новом устройстве мира, последствиях сильнейшего кризиса, способного привести как к совместному процветанию созданий Света и Тьмы, так и к очередной Вечной войне. Он думал о настоящем — о неудачах, страданиях, жертвах и о своем жалком состоянии самопровозглашенного лидера с искусственной славой, основанной на случайностях и недоразумениях.
