Что ж, хоть какая-то определенность. Или безвыходность? Уже неважно. Чем меньше логики в этом бегстве, тем хуже для преследователей. Дело осталось за малым — покинуть Могильник, еще сильнее запутать Ферота и гатляуров, а затем добраться до Бирна, избегая новых проблем.
«Нежить встала на мою сторону, я еще жив, а будущее понемногу приобретает очертания. Еще бы повезло так же с демонами Пустошей. А то, честно говоря, уже как-то обидно умирать».
Веки потяжелели. Расслабленность уступила место сонливости, но одержимый не стал ей сопротивляться. В конце концов, когда еще появится такая возможность? Ему хотелось спать, и сейчас он мог позволить себе заснуть. Необычное ощущение. Во время своего рабского существования Ахин даже не представлял, что такое возможно. Просто захотеть — и сделать.
Уже приоткрыв двери сна, одержимый перевернул страницу.
Глава «О Катаклизме и его ужасных последствиях, несущих погибель всему сущему». Ядовитые болота, испорченные воды, бескрайние пустыни, иссохшие степи, замороженные долины, изуродованные ландшафты, возникшие из ниоткуда ледяные горы и Шрам — гигантский раскол, который медленно растет, отрывая кусочки от обломка мира. Все началось, когда подавившийся виноградиной темный Повелитель позорно умер, попутно уничтожив поглощенную им сущность Тьмы. А закончится…
«Закончится ли?..»
Киатор считает, что все поправимо. Нужно лишь восстановить вселенский баланс, казалось бы, самым абсурдным образом — окончательно разрушив систему былого мироздания. То есть уничтожить сущность Света. И тогда возникнет новое равновесие, рожденное из пустоты.
«Нет, я не сомневаюсь. Старик очень умен. Да и, по существу, все ведь просто — либо теория верна, и мир будет спасен, либо все погибнут. Второй вариант развития событий, конечно, мало кого обрадует. Но если ничего не предпринять, то все тоже погибнут, только немного позже. А светлым плевать, у них ведь все и так прекрасно. К доводам раба никто не прислушается… Хм… Оказывается, если засыпать не от изнеможения, то в голову начинают лезть всякие мысли…»
Но насладиться сном ему так и не удалось — скрипучий голос Пустоглазого рассек мягкий туман в сознании одержимого, вырвав того из объятий дремоты. Неохотно разлепив веки, Ахин увидел лицо склонившегося над ним трупа. Приятным такое пробуждение назвать сложно.
— Уходите, — коротко произнес бригадир оживших мертвецов.
Кажется, он уже не раз повторил свое вполне законное требование, дожидаясь хоть какой-то реакции со стороны незваных гостей.
— Уже стемнело? — пробормотал одержимый, заглядывая за спину хозяина дома.
«Как же у меня воняет изо рта, — не к месту отметил Ахин. — И прополоскать-то нечем».
Убедившись, что его слова наконец-то были услышаны, Пустоглазый разогнулся, скрипнув обтянутыми тонкой кожей позвонками, и внимательно посмотрел по сторонам. Недовольно покачав головой, он неторопливо подошел к окну, через которое в тесное помещение лились густые сумерки, и направил взгляд пустых глазниц куда-то вдаль сквозь мутное стекло.
— Стемнело, — сам себе ответил Ахин, поднимаясь на ноги.
Диолай стоял в углу и, борясь с зевотой, поправлял одежду. Сонзера проспал почти целые сутки, но отдохнувшим он не выглядел. Скорее наоборот — помутневшие глаза, опухшее лицо, искривленная осанка и неточные движения ясно давали понять, что излишек сна ни к чему хорошему не приводит. Особенно если привык к совершенно другому режиму.
— Так что, идем? Или не идем? — хрипло затараторил Диолай, с трудом фокусируя взгляд на одержимом. — Я просто не помню, о чем мы там договорились. Видите ли, в тот момент я был немного занят — обдумывал план наших дальнейших действий, но раз уж мы решили пойти несколько иным путем, то я не стал вносить неразбериху. Однако знайте, что в случае необходимости всегда можно обратиться ко мне за советом — у меня есть идеи по любому поводу, и я всегда готов ими поделиться.
— Мы ценим это, — с неестественной улыбкой перебила его Аели. — Но, как ты сам отметил, не стоит лишний раз вносить неразбериху. Поэтому постарайся…
— Не болтать без причины, — закончил за нее сонзера. — Да-да. Я знаю, что иногда увлекаюсь и порой могу сказать что-нибудь эдакое. Но ведь в моих словах может содержаться глубокий смысл! Сам я о нем, конечно же, не догадываюсь, но среди нас есть сообразительные ребята… и девушки, естественно… которые способны раскрыть значение моих фраз. А такое уже бывало! Вспомни хотя бы…
Диолай наткнулся на взгляд саалеи и осекся, так и не договорив. Нет, в глазах девушки не читалось ни раздражения, ни угрозы, ни неприязни. Лишь какая-то… усталость?
— Извини, — пробормотал сонзера. — Снова не заметил, как разговорился. Сам ведь понимаю, что бредить начинаю. Ты не стесняйся, одергивай меня. Ладно?
— Договорились, — улыбнулась Аели.
На этот раз ее улыбка была искренней.
«В попытке изменить мир мы меняемся сами, — про себя усмехнулся одержимый, глядя на спутников. — Звучная, кстати, фразочка. Надо запомнить. Возможно, назову так мемуары».
— Уходите, — повторил Пустоглазый.
