— Хорошо, поступим следующим образом, — одержимый постарался придать голосу тон, не терпящий возражений, потому что, кажется, нежить по-своему ценила активную позицию, при этом практически не обладая ею. — Вы поделитесь на два равных отряда по двадцать восемь чело… тел. Одним будет командовать Одноглазый. Вторым — Перевернутый.
— Согласен, — кивнул Одноглазый.
— Кто? — переспросил опрятный мертвец. — Я?
— Да. Ты против?
— Нет, я не против. Но вряд ли у меня получится. Я предпочитаю наблюдать, а не принимать решения.
— Самые правильные решения рождаются из тщательного наблюдения. Ты справишься, — Ахин бросил быстрый взгляд в сторону Одноглазого: — И ты нужен мне на этом месте.
— Ясно, — хмыкнул Перевернутый. — В конце концов, чем выше я буду находиться, тем больше увижу, правильно? Ну, ладно. Я согласен.
— Благодарю, — облегченно выдохнул одержимый и повернулся к Трехрукому, который до сих пор молча стоял в стороне: — А без тебя ничего бы не получилось. Ты оказал мне и всему нашему миру огромную помощь. Надеюсь, что ты не отступишься от своих убеждений и в будущем. Мы вступаем в борьбу за справедливость, и я хочу видеть тебя рядом с собой как верного соратника и ценного советника.
— Снова громкие слова? — усмехнулся тот.
— Может быть. Но искренние.
— Тогда можешь рассчитывать на меня, — Трехрукий улыбнулся, растянув шов на щеке: — Отступать все равно некуда.
В очередной раз облегченно выдохнув, Ахин обратился к нежити:
— Возражений нет?
Толпа безмолвствовала. Но это молчание стало иным. Однако разбираться в перемене настроения оживших мертвецов уже не осталось времени, так что тишина, повисшая в сыром воздухе Могильника, была принята за единогласное согласие.
— Значит, возражений нет.
Ахин внезапно ощутил полузабытое чувство, которое испытал, когда Киатор предложил ему принять участие в вылазке сонзера. Пусть та роль была мала, но сколько воодушевления и надежды она вселила в сердце одержимого! С тех пор мечты о героической судьбе не раз были втоптаны в кровавую грязь сапогом жестокой реальности, но они продолжали существовать. Изувеченные мечты, которые все еще могут воплотиться в жизнь.
«Я поведу их за собой. Но я не герой. Я тот, кто сделает героев из них!»
— Готовьтесь к бою, — приказал Ахин. — Мы выступаем.
Нежить издала одобрительный хрип, и нестройная толпа пришла в движение. Ожившие трупы проверяли остроту самодельного оружия, неторопливо делились на отряды и перебрасывались короткими фразами, время от времени указывая на запад. Некоторые даже начали разминаться, хотя вряд ли это могло хоть как-то помочь их мертвым телам — всего лишь еще одно эхо уже окончившейся жизни.
Ахин поймал взгляды Перевернутого, Одноглазого и Трехрукого. Подозвав их, он отошел в сторону, где одиноко стояли Аели и Диолай.
— Хорошо сказал, — деловито отметил сонзера. — Кратко и по делу. Прямо как я.
— Лишь бы вышло что-нибудь дельное, — довольно прохладным тоном произнесла саалея.
Однако в ее комментарии практически не слышалась привычная язвительность. Скорее некое напряжение, что звучало отнюдь не лучше. Похоже, такая жизнь ее медленно и мучительно истощает. Аели здесь не место.
«Но что я могу поделать? Не бросить же ее, сославшись на то, что так будет лучше. Да и не факт, что так действительно будет лучше. Таскать ее за собой, пока проблема не разрешится сама по себе? Хороший же из меня друг получается…»
Подошли мертвецы, и Ахину пришлось отложить размышления о судьбе саалеи. Все-таки сейчас они стоят на пороге событий, от которых зависит будущее всего обломка мира. Ну, наверное.
— Трехрукий уже рассказал вам, в чем заключается наш план исхода из Могильника? — поинтересовался одержимый, обращаясь к двум новоявленным командирам.
— Уйти от преследователей, чтобы не нести потери в напрасных стычках, обогнув их с запада, — спокойно ответил Перевернутый. — Скрыться в лесах. Дальше — по обстоятельствам.
— Ага, только ты упустил главное, — оскалился Одноглазый. — Мы должны перебить созданий Света, которые охраняют въезд в Могильник!
— Твой восторг неуместен. Это всего лишь необходимость. Думаю, если бы у нас была такая возможность, то мы бы постарались избежать лишних жертв. В конце концов, там такие же люди, какими когда-то были мы.
— Но мы уже не люди. И они нас таковыми давно не считают. Вспомни, как они относятся к нам, и убийство созданий Света станет для тебя самоцелью.
«Хм… Не всей нежити свойственна апатия, — подумал Ахин, с любопытством наблюдая за разгорающимся спором двух трупов и реакцией Трехрукого, который с не меньшим интересом прислушивался к словам сородичей. — Одному нужен лишь повод, чтобы выплеснуть накопленную злобу, а другой ценит любую жизнь, будучи при этом уже мертвым. Впрочем, вряд ли в мою авантюру ввязались бы существа с простым характером».
— Не все создания Света одинаковы, — Перевернутый машинально поправил прическу.
— Но все одинаково ненавидят нас и презирают!
— По своей ли воле?
— А по чьей же еще?
