Орин молча ждал, продолжая выстукивать из столешницы незамысловатую мелодию. Дверь открылась, в кабинет вернулась незаметно ускользнувшая старушка, приведя с собой еще троих крупных мужчин. Каждый чем-то походил на пожилого старосту.
«Плодовитый дед, — хмыкнул Ахин, почувствовав себя в меньшинстве как-то неловко. — Что ж, выстраивать стратегию переговоров, очевидно, некогда. Надо действовать наглее, пока он не решил, что схватить нас и сдать властям — лучшая идея. Ну, рискнем».
Одержимый забрал мешок у Диолая, и избавившийся от тяжелой ноши сонзера тут же не без удовольствия потянулся. Постаравшись придать своей походке как можно более непринужденный характер, Ахин подошел к столу. Сыновья старосты заметно напряглись, но их отец так и не повелел схватить беглого раба, а без его слова в этом доме даже мыши не осмеливались вылезать из щелей.
Глухо звякнув, мешок упал на кипу бумаг перед Орином. Предусмотрительно ослабленные завязки поддались, и теплые отблески света свечей заиграли на золотых украшениях, скользя по идеально отполированным изгибам колец, браслетов и диадем, блуждая по тонкой филиграни крохотных поминальных шкатулок и ритуальных подсвечников, путаясь в изысканных плетениях цепей самых разных размеров и вспыхивая насыщенными цветами в глубине самоцветов.
Диолай, печально всхлипнув, отвел взгляд в сторону, а вот братья-громилы, наоборот, уставились на невиданные доселе богатства и сдавленно дышали через разинутые от изумления рты. Староста отреагировал более сдержанно, но блеск в его глазах был едва ли не ярче самих драгоценностей, лежащих перед ним. Судя по роскошной обстановке кабинета, Орин умел считать деньги. Как свои, так и чужие.
— Хм… Да… Итак… — просипел староста, откашлялся, прочистив горло, и продолжил: — Итак, что это?
— Это моя плата, — небрежно махнул рукой Ахин.
— Понятно…
Орин выразительно посмотрел на сыновей, легонько кивнув в сторону гостей. Бугаи с ехидными ухмылками переглянулись, разом хрустнули костяшками пальцев и расправили плечи, став еще крупнее, что уже точно выходило за рамки человеческих размеров. У многих в руках появились внушительные охотничьи ножи и тесаки для разделки туши. Намерения детишек-переростков старосты стали предельно прозрачны.
Иссохшая мать семейства с оханьем и неразборчивыми причитаниями забилась в дальний угол кабинета и замерла, начав казаться еще одним предметом интерьера.
— Еще не пора? — поинтересовался у одержимого Диолай, с громким сопением мусоля потной ладонью рукоять меча. — Если я не врежу тебе сейчас, то другой возможности может и не быть.
— Не стоит, — спокойно покачал головой Ахин. — Сыновья уважаемого Орина вовсе не собираются нам навредить. Они просто хотят подойти поближе к столу и внимательнее рассмотреть наш аванс.
Самодовольная мина сползла с лица старосты, но блеск в его глазах вспыхнул с новой силой.
— Аванс?
— Да, предварительная оплата, — пожал плечами одержимый. — Кто же платит все сразу? Особенно в столь важных делах.
Задумчиво пожевав нижнюю губу, Орин вдруг широко улыбнулся, удивительным образом совместив крайне неискреннюю доброжелательность к посетителям с суровым взглядом на сыновей.
— Эй, вы! — прикрикнул он на растерянно переглядывающихся громил, продолжая при этом растягивать свое лицо в заискивающей улыбке. — Чего столпились? Разойдитесь, не мешайте нам! Вы зачем сюда пришли? Вон отсюда, бездельники!
— Так ты ж велел… — послышалось недоуменное бормотание.
— Вон! — стукнул кулаком по столу Орин, и золото в мешке вторило ему веселым бряцанием. — Хотя… Вы двое. Останьтесь, — он махнул рукой двум бугаям у стола.
Обиженно сопя, остальные сыновья по одному вышли из кабинета, с трудом протискиваясь в слишком узкую и низкую для них дверь. Супруга старосты по-прежнему стояла в углу, стараясь, судя по всему, даже не дышать, чтобы лишний раз не нервировать мужа.
— Значит, аванс? — Орин достал из мешка первое попавшееся кольцо с каким-то крупным синим камнем, повертел его перед глазами, довольно причмокнул и бережно положил обратно: — Впечатляюще.
— Уверен, полная сумма тебя тоже не разочарует, — хмыкнул Ахин.
Если бы не темный дух, неустанно поглощающий страх и волнение, то сердце одержимого уже выскочило бы из груди. Все-таки вести переговоры он пока еще не привык. Особенно, когда его окружают гиганты, способные голыми руками выдавить из него все внутренности.
— Почему я должен тебе верить? — выражение лица старосты внезапно стало жестким, утратив прежнее услужливое дружелюбие. Настоящий разговор еще только начинался.
— У меня нет причин обманывать тебя.
— О-о-о, есть, еще как есть! — усмехнулся староста. — О твоем коварстве, знаешь ли, уже чуть ли не легенды слагают. Как и о твоих сверхъестественных силах, уме, поразительной удаче и харизме.
— Считаешь эти слухи правдивыми?
— Я не дурак, чтобы верить в россказни перепуганных простаков, — взгляд Орина стал еще жестче: — Не говоря уж о том, чтобы доверять словам порождения Тьмы.
