— Разве? — усмехнулся одержимый. — Есть причины и есть последствия. Это очень похоже на связь красок и картин. Цветов у красок великое множество, но они остаются лишь цветами и не способны стать чем-то иным. А картины могут изображать что угодно и быть абсолютно непохожими друг на друга, хоть они и написаны одними и теми же красками. Понимаешь?
— Наверное.
— Обязательно подумай об этом. Но потом. Не сейчас.
Вибрирующие черные струны тревожно гудели. Звук становился все громче и тоньше. Они натягивались, приковывая Ахина к настоящему. Одержимый услышал память. Он был нужен там и тогда, а не здесь, не в «везде» и «всегда». К сожалению, изменить причину он не может. Но направить судьбу должен. Художник вправе вносить изменения в свою картину. И порой это приходится делать красками, которые ему совсем не нравятся.
— Солдаты атланской армии, — задумчиво пробормотал темный дух. — Обученные строевому бою, крепкие телом и духом, хорошо вооруженные. Серьезные противники для полудиких демонов Пустошей. Однако для тебя…
— Всего лишь люди.
— Но их много.
— Я могу, — подумал об ответе Ахин.
Вопрос исчез.
— Я должен, — поправил себя одержимый.
— Попробую, — усмехнулся он.
В последний раз взвизгнув оглушительной тишиной, струны застыли. Десятки человеческих жизней натянулись черной сталью. Ахин стал точкой пересечения, мимолетным мгновением на долгой дороге от рождения к смерти.
— Твой голос должен звучать в тишине. Найди единый для всех звук, который донесет до душ людей твое слово.
— Возможно ли это?
— Безусловно. Просто слушай и ищи, — одержимый улыбнулся, глядя на подвижную пустоту, где на месте коридоров прошлого возникали коридоры будущего. Взгляд не мог уловить их хаотичные, но упорядоченные движения, берущие свое начало из ниоткуда и заканчивающиеся ничем, а сознание отказывалось воспринимать увиденное. Невероятно красиво, но совершенно бессмысленно, если вспомнить о реальном мире. Понятно одно — эта пустота никогда не была и не будет пустой. Но понятно ли?..
— Я слушаю… — медленно выдохнул Ахин. Причем он сделал это, находясь на центральной улице Камиена.
Внутренняя тьма разливалась по телу одержимого, заполняла его, выступала на поверхность мелкими сгустками, которые обращались в сизый полупрозрачный дымок, обвивающий черные струны. Что-то должно было измениться, но Ахин ничего не почувствовал. Он по-прежнему стоял со щитом в руке и смотрел на приближающихся демонов.
