— Ты даже не представляешь, сколько раз я слышал подобные вопросы в казематах, — печально усмехнулся Ахин. Он вытянул руки и посмотрел на дрожащие пальцы. Целые и без металлических спиц. — И сколько раз я отвечал: «Не знаю»… Не знаю. Не могу знать.
— Но после Катаклизма ни одно порождение Тьмы…
— Ты здесь не для этого, — перебил епископа одержимый. — Мое прошлое во власти неизвестности. Я — этот я — всегда был и буду Ахином. Все то, что было раньше, для меня такая же загадка, как и для… меня. Того меня, что уже мертв.
— Тебя довольно сложно понять, — признался Ферот.
— Моя личность многогранна, — слегка принужденно засмеялся Ахин. — Грань оттуда, грань отсюда. Я собрал немало чужих мыслей, воспоминаний и чувств… — он посерьезнел, улыбка сползла с одного из его лиц: — Еще вопросы? Спрашивай и уходи. Иначе станешь таким, как я.
Ферот задумчиво хмыкнул. Им следовало бы ненавидеть друг друга, а они мирно разговаривают. Чем-то атлан и одержимый действительно очень похожи. И итоги их историй вряд ли будут сильно отличаться.
— Зачем ты поднял восстание порождений Тьмы?
В принципе, епископу уже не нужны ответы. Ничего не изменить — весь мир против перемен. Раньше он хотел, чтобы его поняли. Теперь пытался понять сам. В конце концов, это безумие — не самая худшая альтернатива существованию в жестокой реальности.
— Если припомнить результаты… — Ахин тяжело опустился на грязный пол, не побоявшись запачкать белые атланские одеяния, и долго смотрел в пустоту бесконечного коридора. Время шло, а он молчал. Молчал примерно так: — Если припомнить результаты, то я все делал ради одной-единственной цели — убить всех, кого я знал. И у меня это получилось.
— Ты знаешь и меня в какой-то мере. А я еще жив.
— Надолго ли?
— Ну… — Ферот неопределенно повел плечом. Безумец, еретик и предатель. Пожалуй, теперь его ничто не спасет. — И все-таки… Зачем?
— Хотел помочь, — тихо ответил одержимый. — Помочь всему миру. Сделать что-то хорошее, достойное, великое. Как герой, понимаешь? Но это было лишь желание, мечта. Я быстро забыл о ней, когда погряз в бесконечном бегстве. Тогда я захотел выжить. И просто жить.
— Почему же ты не остановился?
— Не смог. Испугался, наверное. За себя, за близких. Мы бы не прожили долго. Только не в этом мире. Я был обязан двигаться вперед.
— Пролилось слишком много крови.
— Я этого не хотел. Мне пришлось.
— Теперь создания Света собираются истребить всех порождений Тьмы. Ты дал им повод.
