— Вот видишь, — щека Ахина дернулась, обозначив нервную полуулыбку. — Как я и говорил — умрет каждый, кого я знал. И еще больше тех, кого я не знал. Получается, все было сделано только ради этого.
Ферот стоял в полной тишине, наблюдая за течением времени. Тут есть о чем подумать. Хотя для мыслей в коридоре почти не осталось места, приходилось складывать их в прошлое и будущее.
— Я тоже хотел помочь, — наконец произнес епископ. — Но мирно, без обманов и убийств.
— Не получилось? — скорее подтвердил, нежели спросил одержимый.
— Меня никто не услышал.
— Поэтому ты сдался?
— Те, кто могут услышать меня, либо не согласятся, либо ничего не поймут.
— И поэтому ты сдался? — повторил Ахин.
— Да.
— Значит, не так уж сильно ты хотел всем помочь.
— А я должен был выхватить меч и начать без разбора вырезать созданий Света? — разозлился Ферот. — Ты ведь поступил бы именно так, да? Не пытайся оправдываться необходимостью, ты просто кровожадный кретин!
— Разве у меня был выбор?
— Насилие — всегда неверный выбор!
— Тогда скажи мне, — одержимый встал с пола и подошел к епископу. — Кто стал бы меня слушать, если бы я попытался добиться своего словами?
Ферот опустил взгляд. Мнение порождения Тьмы в Атланской империи — пустой звук. Высказать его светлому созданию мог лишь тот раб, который совершенно не боялся побоев или намеревался как можно скорее оказаться в Могильнике, сделав короткую остановку в казематах Цитадели. А уж если завести речь об уничтожении сущности Света…
— Никто.
— У меня не осталось иного выбора, — Ахин резко взмахнул рукой. — Ни у кого из порождений Тьмы не осталось иного выбора! Даже если это был неверный выбор.
Под ногами епископа зашелестел пустыми камнями сводчатый верх. Единственный путь крутился вокруг себя, оборачивая равными сторонами шершавый цвет возвращения вперед. Звуки окунали слух в безмолвный шум прибоя голосов под толщей невыносимой бездны громкой тишины. Здесь можно найти себя до потери и потерять вновь, никогда не находя ранее. Непересекающиеся грани здравого смысла вели к их бесконечным пересечениям, рождающимся из самих себя в одной и той же стороне углов идеального шара, который был поделен на неровный крест коридора, ведущего из одного начала в другое через конец…
Ферот зажмурился, жадно хватая ртом воздух. Когда он открыл глаза, все встало на свои места. Но надолго ли? Пора приходить в себя. Ему не хотелось вновь оказаться в том безумном кошмаре и остаться в нем навечно. Он ошибся — смерть в реальности куда приятнее.
