- Я хорошо подумал, - Дима отвёл взгляд к окну, набираясь мужества или просто отчаяния, и потеребил край футболки. Он не был готов к тому, что директор начнёт его отговаривать. – Буду строить карьеру, другого шанса может и не выпасть. К тому же и вам будет удобно иметь там своего человека.
- Да мне и так неплохо, Дима, контракт наш. По мозгам за нетерпение я получил от свет нашего Александра Владимировича, - Всеволод Игнатьевич прошёлся по кабинету и присел на край стола напротив Димы, - поэтому у меня уже всё нормально, никакой горячки. В отличие от тебя.
Дима до боли прикусил щёку с внутренней стороны и коротко выдохнул, понимая, что нужно идти до конца, раз уже начал. Нет смысла оставаться, чтобы каждый день понимать, что всё кончилось. Жалеть себя, слушать от Лиды сплетни, с кем и куда пошёл Александр. Каких мальчиков и куда он приглашает… К чёрту.
- Всеволод Игнатьевич, мне НУЖНО уехать, - тихо проговорил Дима, глядя в пол. – Хотя бы на время. Когда проект закончится, я вернусь. Не хочу оставаться жить за границей.
- Не нравится мне всё это… - директор ещё раз внимательно посмотрел на Диму. – Давай так: ты сейчас успокоишься, напишешь заявление на отпуск, съездишь куда-нибудь, к маме, например, где она у тебя живёт? Далеко где-то…
- В Перми, - вставил Дима, жалея бесполезных усилий Всеволода Игнатьевича вспомнить то, чего он точно не знает.
- Точно, - щёлкнул пальцами директор, наклонившись, и достал из папки, лежащей на столе, белый лист А4. – Пока ты ездишь и думаешь, я потихоньку, очень медленно начну оформлять тебе рабочую визу. А потом ты возвращаешься и говоришь, что окончательно решился, мы звоним и договариваемся, куда и когда тебе подъехать. – Всеволод Игнатьевич встал со стола, и, обойдя Диму, положил руки ему на плечи и насильно усадил за стол. Складывалось впечатление, что он считает Диму умалишённым и старается лишний раз не раздражать и не позволять делать резкие движения. - Они каждый день письма на электронку пишут, не передумал ли ты. Так что опоздать ты всегда успеешь.
Дима обречённо посмотрел на пустой лист и написал заявление. Сегодня ему не хотелось сопротивляться, пусть всё идёт как идёт.
В коридоре было тепло, но Диму бил озноб. Положив ледяную руку на лоб, он обнаружил, что температура в норме. Нервы, просто нервы… Кабинет Александра был закрыт.
- Заходил Александр Владимирович, спрашивал тебя.
Лида сурово взирала на монитор и даже головы не повернула в сторону вошедшего Димы.
- Да? – растерянно переспросил он, плюхнувшись на свой стул. На столе перед ним царил полный хаос: какие-то яркие бумажки с набросками и разметками, мини-эскизы, мятая миллиметровка, ручки без колпачков, колпачки без ручек, фломастеры, разномастный набор карандашей и стеклянные шарики. Диме нравилось катать их по столу - очень успокаивали и расслабляли зрение и пальцы. – Значит, ещё раз зайдёт, если нужно.
Дима катнул один шарик, и он тут же увяз в стопке листов бумаги. Лида никак не прореагировала на последние слова, сказанные убитым голосом. Она по-прежнему невозмутимо долбила клавиатуру, явно с кем-то переписываясь в «аське». Она терпеть не могла «аську». Дима вспомнил о том, что позволил себе хлопнуть дверью, демонстрируя своё раздражение.
- Хорошая девочка Лида, что в доме напротив живёт, - Дима сложил на столе руки и опустил на них подбородок. – Ну прости дурака…
Девушка шумно втянула носом воздух и лениво передёрнула плечиками, словно отгоняя севшую на них муху.
- В следующий раз, когда будешь психовать, не хлопай дверями. Не у себя дома, - сухо проговорила она. Но Диме и этого было достаточно. Главное, что не молчит. Дима смотрел на Лиду и думал о том, что ему её будет не хватать. Её неуместных комментариев, её вкусного домашнего печенья, шуток и внимания. Она всегда была внимательна к Диме как старшая сестра. Мудрая, заботливая и такая своя в доску. Старших сестёр много не бывает, с тоской подумал Дима.
- Я взял отпуск. Поеду домой… - тихо сказал он и, достав из-под кучи бумаг шарик, катнул его в другую сторону. Шарик докатился до края стола, миновав его, грохнулся на пол и скрылся под столом с принтерами. И чёрт бы с ним, не жалко. – А потом в Германию. Открываются широкие возможности, буду получать много денег, накуплю себе кучу самого дорогого барахла, построю самый красивый дом, заведу самую большую собаку и буду жить и поживать, как самая последняя плесень…
Лида оторвала, наконец, взгляд от монитора и посмотрела Диму, нахмурив брови.
- А Владимирович?
Дима коротко вздохнул и решил казнить второй шарик. Рыжий, светящийся на солнце, он упал на пол вслед за первым.
- Надо строить карьеру, Лида, - улыбнувшись, заговорил Дима тоном Всеволода Игнатьевича. - Мне надо строить карьеру. На дворе двадцать первый век, век движения и прогресса. А у меня талант, или за что сейчас премии дают?
