Вода приятно ласкала ноющее тело, очищала, создавая иллюзию обновления. Дима закрыл глаза и был искренне благодарен свой памяти, что она не сохранила воспоминания прошлой ночи. Иначе сейчас он непременно бы всё вспомнил и утопился. Он помнил только, как Юра его поцеловал, как он ударился головой и вышел на улицу под дождь. И ещё открывшуюся дверь, за которой не было Александра. Дима застонал и съехал вниз, под воду. Тоска вновь сжала сердце, дрожь пробежала вдоль позвоночника, и стало холодно. Он больше не вернётся. Дима знал, что даже если они поговорят, тот Александр, которого он любит так безумно, больше не вернётся к нему. И имеет право. В мире намного больше человек, чем двое. И где-то есть его мальчик, и Дима знал, что Александр рано или поздно найдёт его, на этот раз сам, чтобы наверняка, чтобы не потакать тем, кто возомнил себя способным быть столь же идеальным и надёжным как он. И всё плохое забудется, и Дима станет таким же прошлым, как Марк. «Сколько их у него было…»
По телевизору крутили «Сто к одному». Вопрос был про сказочных персонажей – «Какая самая известная бабка на Руси?».
Дима неотрывно пялился в экран, без единой мысли в голове потреблял цветные картинки. Интересно, если бы у игроков спросили, что делать после измены, какой был бы самый популярный ответ? Конечно же, «просить прощения», потом «скрывать правду», потом «разбежаться по разным углам и дать время подумать», какие-нибудь два отмороженных человека из ста определённо бы выдали нечто неординарное, вроде того, как «пожениться с тем, с кем изменил».
- А лучше всего смотреть передачу «Сто к одному», - проговорил Дима вслух, усердно пытаясь выпить стакан холодного молока. Ни о какой еде он даже думать не мог, сразу начинало мутить. Когда яркий экран сменился ещё более яркой заставкой рекламы «Чудо-йогурта», раздалась трель дверного звонка. Дима вздрогнул и неаккуратно поставил стакан на край. Сработал закон всемирного тяготения, стакан перевернулся и звонко разбился об пол. Молоко с осколками стекла брызнуло на ноги. Дима чертыхнулся и, переступив лужу, пошёл открывать. Он знал, что это не Александр, поэтому не торопился. Взявшись за ручку, Дима нервно выдохнул. А вдруг?.. Вдруг Александр решил обмануть судьбу? Он может… только он один может.
- Привет, Дима…
Юра стоял на пороге, засунув руки в карманы и изображая лицом жертву Чернобыля. Он просил прощения всем, чем мог: глазами, позой, нервными жестами, нелепыми улыбками и короткими вздохами, даже волосами, влажными и взъерошенными. Эдакий образ идеального виноватого. Тошнота вновь сдавила горло.
- Проходи, - Дима раскрыл дверь шире и пропустил Юру в квартиру. – Чай будешь? Есть ещё молоко, правда, только в виде лужи…
Дима не стал дожидаться, когда Юра виновато разуется и что-нибудь виновато ответит. Он завернул в ванную комнату и взял тряпку, чтобы вытереть пол.
- Бьёшь посуду? – Юра встал в дверях, пытаясь расслабиться. Но куда там, вина вновь согнула его плечи. Вот зараза. Дима собирал осколки тряпкой и выкидывал их в мусорное ведро. – Помочь?
- Спасибо, я уже всё разбил.
- Я про уборку, - Юра нервно усмехнулся, продолжая стоять на входе. Дима подумал, что ещё две секунды, и он врежет ему этой мокрой грязной тряпкой по лицу. Без истерик, с холодным расчётом, чтобы прекратил дышать над душой.
– Сам налей себе чаю. Я напился молока.
Дима выжал тряпку, и вода в ведре стала мутной. Юра прошёл в кухню и достал из шкафа кружку. Александр всегда выбирал именно эту кружку – узкую и тяжёлую. Настоящая керамика.
Началась «Двойная игра». Спрашивали про то, что может быть резиновым. «Терпение», - ответил про себя Дима и широко улыбнулся своей гениальной мысли.
- Дима… я пришёл попросить прощения, - начал Юра, активно топя пакетик в кружке кипятка.
- Я вижу, - пожал Дима плечами и опустился на соседний стул, чтобы было видно экран. Всё-таки цветные картинки иногда помогают.
- Отец сказал, что если бы я не был его сыном, он бы меня убил, - печально усмехнулся Юра, глядя куда-то в стол. А потом поднял на Диму тяжёлый взгляд. – Интересно, сколько вины может поместиться в человеке?
- Грамм сто – сто пятьдесят, не больше. Тебе повезло, что ты его сын, мне вот не очень… - Дима не чувствовал ни капли жалости. Была бы надежда, можно было бы и пожалеть.
- Дима… - Юра так пронзительно посмотрел на Диму, что тот даже отвлёкся от гипнотизирующих цветных картинок. – Я ему всё объяснил… и про травку, и про абсент, и про то, что ты хотел уйти домой… Он всё понимает, он тебя простит, Дима… если бы ты тоже…
- Что - я тоже? – презрительно хмыкнул Дима, опасно раскачиваясь на стуле. – Что тоже?!
- Попросил прощения… рассказал, как всё было на самом деле, - Юра осёкся и закончил фразу уже шёпотом: - Он поймёт.
- А он и так всё понял, - Дима поставил стул на место, понимая, что в таком состоянии он легко может свернуть себе шею и даже не заметить, как. – А прощение… Если бы я знал, что это поможет, я бы сейчас просил его, а не сидел тут с тобой и телеком.
