Понятие воли полностью

Направление на деле не постигается посредством единичного наблюдения, но необходимым условием для его постижения является соединение многих наблюдений. Не путем подсчитывания капель потока и перечисления их мы замечаем, что поток имеет определенное направление. Если психологический анализ должен вскрыть все факты, он не должен забывать о том, который является самым важным из всех психологических фактов. Если за деревьями Юм не видел леса, то причина заблуждения заключается в односторонности его ума — односторонности получившей особенно резкий характер у современных его последователей. Между тем при более близком рассмотрении мы замечаем, что развитие и форма дерева объясняются только положением дерева в лесу. Необходимо чтоб аналитический метод дополнялся генетическим, который не довольствуется тем, что может вскрыть размышление в тех изменениях, когда развитие является очень ускоренным и когда, следовательно, независимость отдельных элементов представляется наиболее обманчивой. Если под психическим элементом понимать все то, что наблюдение заставляет распознавать как вещь, которая не может быть выведена из другой вещи в сознании, то постоянное направление сознательной жизни является таким же существенным элементом, как всякое ощущение, чувство и представление в их изоляции. Существует постоянное взаимодействие между направлением струи и свойствами капель, но направление нельзя вывести из капель так же, как последние из направления. Направление — исторический элемент психической жизни. Оно именно определяет вполне то, что будет служить целью и средством, то, чего будут добиваться и чего — избегать, то, что будет нравиться и что нет. Наши ощущения, чувства и представления находятся в весьма различных расстояниях от центрального определения направления или, если угодно, от потребности и усилия первоначальных и непрерывных; но их взаимоотношение, их внутренняя природа, а часто даже и их существование определяются отношением к центральному направлению.

Вот то, чего не могут упускать из вида разумные психологи. Но если они признают справедливость сказанного, совершенно отрицая независимость воли, они непременно оказываются в противоречии с самими собой. Это и случилось с Эбингаусом. Он признает „особыми элементарными формами психической жизни“ только ощущения, чувства и представления. Такие явления, как желание и усилие, суть только „особые сочетания ощущений, чувств и представлений“; они не дают нам „ничего нового в сравнении с этими первоначальными формами“ („Grundzüge der Psychologie“, I, стр. 168). Однако хотя он и не признает волевые акты „основными явлениями психической жизни в том смысле, как ощущения и представления“, он все же допускает, что они являются „основными формами тех единств, в которых ощущения, представления и чувства первоначально появились в действительности“, и хотя „как понятия“ они не являются конечными и первоначальными, но они являются таковыми во времени и в развитии („zeitlich und genetisch“, там же, стр. 561, 565). Относительно этой теории можно заметить следующее:

1) Как можно сказать, что волевые акты не представляют ничего нового, если они состоят в характерных соединениях или единствах? Откуда происходит эта их характерность?

2) Какое различие между основными формами и формами элементарными, или между основными формами и основными явлениями? Не необходимо ли во всяком случае, чтобы основная форма принимала участие в основном явлении, так чтобы последнее не могло ни существовать, ни быть понимаемым без первой? Да и не может ли основная форма, которую мы видим у психических явлений от самых простых до самых сложных, по справедливости называться элементарной?

3) Так как ощущения, чувства и представления первоначально являются в действительности только в соединениях, которые мы называем волевыми актами, то эти три категории „элементов“ представляют чистую абстракцию, если мы будем рассматривать их вне той связи, в которой только они и реальны! Психологию, основанную на опыте заменяют атомистической схоластикой. Атомистическая теория может иметь свое основание с методологической точки зрения; поразительный пример тому представляет современная наука. Но надо сначала доказать, что можно добиться какого-нибудь результата, вводя в психологию такой взгляд, и если даже это и будет, следует постоянно сохранять различие между простой рабочей гипотезой и полным изложением того, что дается в действительности1.

Согласно с теорией воли, которую я принял выше и которая признается самим Эбингаусом, хотя последний и является противником „волюнтаризма“, воля находится в тесной связи со всей природой сознательной жизни, если справедливо, что эта природа проявляется в синтетическом действии, в синтезе, который позволяет себя заметить во всякой перцепции, воспоминании, всяком акте мысли и всяком чувстве так же, как во всяком же желании.