Центурионы, проснувшись утром по зову походных горнов, почувствовали себя вновь в боевом строю. Привыкшие к расхлябанности гарнизонной службы, подразделения производили гнетущее впечатление. Строй пожирал глазами нового наместника совсем не по причине держания фрунта: многие легионеры никогда не видели подобных военачальников. В парадном панцире, с плюмажем трибуна, двумя золотыми нагрудными цепями, мечом явно нештатного производства Понтий Пилат представлял впечатляющую картину.
Приняв по уставу рапорты центурионов, новый наместник сказал нужные слова приветствия и, не сделав никаких замечаний, закончил построение. Центурионы, однако, прочитали в глазах наместника неодобрение.
Несколько дней подряд наместник проводил утренние построения. Вскоре наместник совершил инспекционную поездку по гарнизонам. Его интересовала не только боевая подготовка подразделений, но и взаимоотношения с местным населением. Они желали быть лучшими. Грубые, неотесанные центурионы третировали представителей общин и родов, а это были уважаемые старейшины. Наместник выслушивал потоки жалоб на грубость и своеволие римских командиров. Двух центурионов после разбирательства дела Понтий Пилат направил в Старый лагерь с такими сопроводительными документами, которые могли обеспечить только порочащую отставку.
Понтий Пилат без шума и крика навел порядок в провинции. Недовольные и неспособные к изменению своей разбойничьей позиции центурионы исчезли в недрах легионов Старого лагеря. Многим вводимый порядок нравился, и они поддерживали усилия наместника. Административный люд, почувствовав деловую цепкость наместника, вынужден был заняться наведением порядка в канцеляриях.
За время наместничества Понтия Пилата пришлые дружины с моря пытались несколько раз пограбить побережье Батавии. Сторожевая служба работала успешно: сразу после высадки гостей встречали римские центурии.
Признательность легионеров Понтий Пилат почувствовал, когда принял некоторые решения о жителях поселков, которые всегда сопутствуют военным лагерям. Поселки отстояли довольно далеко от укреплений и прятались по лощинам, лесочкам. В случае боевых действий какие тревоги должны испытывать легионеры за своих детей и жен, не имея возможности обезопасить их жизнь! Наместник разрешил в случае опасности принимать за валы укреплений жителей поселков, предложил командирам иметь в пределах укреплений резервное жилье и запасы продовольствия.
Жесткое и разумное управление провинцией принесло свои плоды.
Восемь лет Понтий Пилат состоял в должности наместника, и комиссия сената по управлению колониями явно к нему благоволила.
Но как внезапно кончилось благоволение! Из Батавии последовал донос, в котором описанный поступок наместника был настолько необычен и непонятен, что члены комиссии единодушно пришли к выводу о крупной взятке.
Конные отряды херусков, перейдя Ренус, стремительно вторглись в Батавию и, захватив громадные стада скота и табуны коней, стремились исчезнуть в лесных дебрях по ту сторону реки. Понтий Пилат не ожидал подобной активности от вождей германцев.
Наместнику были известны места переправ на Ренусе, туда-то он и стремился перебросить единственную свою мобильную когорту, чтобы отрезать путь отступления херускам в родные края. Как ни щелкали бичами погонщики херусков в надежде ускорить движение стад, удавалось это плохо. Угрожая перекрыть переправу, шесть центурий наместника двигались к Ренусу, но таким темпом, чтобы дать возможность херускам, бросив стада, первыми достичь переправы.
Понтий Пилат сумел наполнить слухами долину Ренуса о Пятом Германском легионе, уже вышедшем наперехват отрядам херусков.
Когорта ветеранов, завершающих свой срок службы в Батавии, не представляла серьезной опасности для конных отрядов херусков, но малейшая задержка у переправы могла дорого им обойтись: с Пятым Германским шутки были плохи. Вожди херусков приняли решение.
Когда наместник с тяжелой пехотой подошел к переправе, последний всадник выбирался из реки на противоположном берегу. Было слышно мычание брошенных стад, продолжавших двигаться к Ренусу.
– Как же мы упустили германцев? – говорил один из центурионов, поглядывая на наместника. – У нас были все возможности перекрыть переправу.
– Перехватить, конечно, могли, – не глядя на центуриона, ответил Понтий Пилат, – только через пару дней твоей женщине пришлось бы тебя хоронить, да и не только тебя. Разве мы могли бы устоять против конной лавы отчаянных наездников, спасавших свою жизнь? Цель наша состоит в другом: отбить стада и вернуть их владельцам. От нас по службе ничего другого и не требуется, а ретивость здесь неуместна.
Подъехали старейшины; они ждали решения наместника. На памяти старейшин некоторые наместники считали отбитые стада как бы государственной собственностью, другие требовали определенный выкуп. Как же поступит наместник сегодня?
О решениях своих предшественников знал и Понтий Пилат, но ни одно из них ему не нравилось.
– Старейшины! Способны ли вы определить принадлежность отбитых стад родам и общинам без нашего вмешательства?
