Вошли в залу, где полулежа располагался хозяин в специально сделанном для него сиденье; распухшие руки и ноги, распухшее лицо помогли Аману Эферу опознать в болезни водянку редко встречающегося вида, лечение которой было доступно для лекарей, знавших тайну рецептуры. Аман Эфер знал. Свое свидетельство центуриона Аман Эфер перевел с помощью гравера на серебряную пластину с соответствующими гербовыми знаками. Такая форма представления вызывала большее уважение к предъявителю, чем обычный пергамент; получившему в руки такую пластину казалось, что ее владелец вхож чуть ли не в императорский дворец.
Нечасто забредали кадровые центурионы римской армии в центр Сицилии, да еще в таком затрапезном виде, и это надо было объяснить.
– За многолетнюю службу и заслуги повелением сената пожалован землями в Галлии. Необходимо заселить новые земли толковыми работниками. Известно, что лучшие из них те, кто прошел практику профессий на Сицилии. Покупаю рабов из германцев и галлов потому, что они с радостью готовы переехать в родные для них места, и событие считают для себя большой удачей. Деньги приходится платить немалые. Скоро самому нужно ехать и работать с подбираемыми людьми, и потому лучше лично увидеть, оценить и принять решение. Не скрою, покупка идет туго, рабы стоят дорого, задуманное дело продвигается медленно. Если такие люди, господин, есть в твоем имении и ты готов их продать за хорошую цену, то вопрос может быть решен к обоюдному удовольствию.
– Нет, нет, центурион. Хороших работников я не продам, плохих ты сам не купишь. А во-вторых, меня беспокоят сейчас другие заботы.
Аман Эфер искусно перевел разговор на события в Риме, отказался от предложения отобедать.
Сопровождаемый управляющим, Аман Эфер вышел к дороге, ведущей на запад мимо усадьбы имения.
– Сюда должна подъехать за мной повозка, – сказал Аман Эфер. – По твоему непочтительному взгляду вижу, что ты думаешь обо мне, как о последнем нищем, и напрасно.
– Напротив, господин. При прощании мой хозяин назвал тебя центурионом. Неужели ты настоящий боевой центурион?
– Конечно, нет. Кто даст боевому центуриону 1500 югеров плодороднейшей земли, да еще по решению сената? Я – армейский лекарь, центуриона получил за заслуги перед армией, а земли за то, что вернул в свое время некоторых сенаторов из страны Элизиум, куда они уже ступили одной ногой.
– Ты мог бы вылечить нашего господина? Сколько лекарей побывало у него, но так ничего и не могли добиться.
– У твоего хозяина водянка редко встречающегося вида, мало кто о ней знает. Лечится она особым образом, потому и успехов не достигнуто.
– Так что же ты, господин, ему не сообщил о своих знаниях? Он бы так обрадовался.
– Это ты так думаешь. Он бы мне не поверил, расценил бы мое умение как уловку получить желаемое. Дело в том, что я скупаю рабов галлов и германцев для переселения на пожалованные мне земли. А вон и моя повозка с людьми.
Повозка, лошади и люди центуриона вызвали в душе управляющего чувство глубокого почтения. Такой обиход должен сопровождать очень богатого человека.
– Через 10 стадий мы и дома, – нарочито громко, чтобы было слышно управляющему, проговорил Аман Эфер.
Ухоженные кони, развернув повозку, помчались на восток.
Утром, выходя из своей комнаты во двор, Аман Эфер столкнулся с управляющим Гая Сакровира. Почтительно приветствовал его управляющий и с нотками мольбы в голосе приглашал навестить своего хозяина по его просьбе.
– Единственным условием приезда, – обратился Аман Эфер к управляющему, – должна быть незаметность моего присутствия, а почему, я могу тебе и сейчас рассказать. Очень ты стараешься помочь своему хозяину, а значит, после его смерти имение наследует человек, с которым вам всем придется плохо. При излишнем шуме человек, мне пока неизвестный, может войти и помешать лечению, а я не люблю преодолевать дополнительные трудности при лечении тяжелых заболеваний.
– Этот человек – брат нашего хозяина, ждет не дождется его смерти. Молю богов, чтобы не попасть в его когти.
– Тогда старайся и помогай; через неделю твой хозяин будет почти здоров, а через месяц будет радоваться жизни.
Встреча заинтересованных лиц произошла в том же помещении. После приветствия оба хранили молчание. Аман Эфер считал, что при сложившихся обстоятельствах первым должен заговорить Гай Сакровир.
– Тонкий ты человек, центурион. Как грамотно расставил все по своим местам; видимо, действительно можешь меня вылечить, но тогда и приехал ты за кем-то, и чует мое сердце, за кем, но ты кое-чего не знаешь.
– Что девочка Герды твоя дочь? Побойся богов, хозяин, следует думать обо мне лучше. Помни, существует два возможных исхода. Либо ты продаешь мне всю семью Герды, при этом ты будешь здоров; либо, при отказе, ты будешь мертв, а дочь твоя попадет в руки твоего брата-изувера. Добавляю к сказанному, что семья Герды покупается у тебя с целью предоставления ей и ее детям свободы.
– Я хотел оформить на них документы вольноотпущенников.
