– Опоздал, уважаемый Гай Сакровир. В твоем состоянии подобные действия могут быть юридически оспорены братом. Даже если твои бумаги предоставят им свободу, где они будут жить, как зарабатывать себе на хлеб? Почему ты об этом не подумал?
– Думал, достойный центурион. Но нет у меня денег, чтобы снабдить их в дорогу. Все деньги высосали лекари. Душа моя болит, но что-либо сделать лишен возможности.
– Самое время тебе, достойный Гай Сакровир, спросить, случайно ли я появился, случайно ли так настойчиво добиваюсь покупки всего семейства. А пока ты будешь думать, начинай пить настойку вот из этой кружки каждые три часа. Итак, какие же вопросы будут мне заданы?
– Знает ли тебя Герда? – первый мой вопрос.
– Видела меня, видела несколько раз, но запомнила ли? В тот год в Старом лагере все были какие-то ошалелые, да и прошло с тех пор 30 лет.
– Вон откуда потянулась нить. Тогда на душе становится легче. Спрашивать больше ничего не стану. Оформим дарственные и да благословят вас боги.
– Нет, достойный Гай Сакровир. Мне нужен серьезный документ – купчая с указанием настоящей цены. И не забывай об уплате налогов. На душе у меня неспокойно. Пока адвокаты оформляют документы, я буду лечить тебя целую неделю. Твой же брат готовится к борьбе. Так просто распродать свое будущее наследство он не позволит; мне о многом еще придется позаботиться.
Хозяин огорченно опустил голову.
– Вот несчастье! Сколько же крови он у меня выпил! Осталось только убить его, но рука моя не поднимается. И не потому, что родная кровь, ответственности боюсь: он римский гражданин.
– У меня поднимется. Он думает напугать какого-то лекаришку. Но пока не нашлось еще ни одного кавалериста, которому удалось бы выбить меня из седла.
День за днем проходили своим чередом. Лечение давало свои результаты, опухоль опадала. Гай Сакровир с трудом, но уже перемещался по дому. Адвокаты, составлявшие документы, приезжали в имение чуть ли не каждый день. Для них было интересно, выложит ли лекарь наличные деньги за покупаемых рабов, какие цены будут установлены, кто будет платить налог.
К концу недели окрестности имения Гая Сакровира стали наполняться слухами. Слава богам, выздоравливает владелец имения, но назревает серьезный конфликт с младшим братом.
Многие приезжали удостовериться и действительно находили хозяина в хорошем состоянии, поздравляли лекаря, приглашали его к себе подлечить домочадцев.
Настало время сообщить Герде о принимаемых решениях. Желая быть узнанным, Аман Эфер надел кожаную кирасу, в которой его много раз видела Герда. Он встал около кресла Гая Сакровира в надежде быть увиденным с первого взгляда. Открылась дверь, и вошла Герда.
– Вот и Аман приехал, – сказала она, увидев центуриона. – Появился ты, конечно, за мной. Очень вовремя. Хозяин наш человек мягкий, как ты видишь, нерешительный, а тут еще болезнь подкосила не только его тело, но и душу. Мы все готовимся к будущей страшной жизни, и ты знаешь, почему. Я ждала освобождения много лет, была уверена, что Понтий не забыл, но знала, что приедешь за мной ты, Аман. 30 лет ожидания: на это ушла вся жизнь, но я благодарна вам за то, что вы искали меня и нашли. Что же, Аман, будет со мной дальше?
– Подготовлены купчие на тебя и детей. На твое имя в указанном тобой месте будет куплена приличная ферма, на которой вся семья сможет безбедно существовать. Предваряя твой вопрос, сообщаю, что Понтий жив, помнил всегда. Это его стараниями ты обнаружена в этой забытой богами дыре.
Центурион повернулся к Гаю Сакровиру:
– Сегодня ночью будет попытка выкрасть Герду и ее детей. Поэтому уже сейчас ее семья должна находиться в доме, а об охране позаботятся мои люди.
Время шло к полудню, когда съехались все заинтересованные в сделке лица. Собрались в гостиной. Адвокаты ждали решения по расчетам. Как бы неожиданно во двор въехало несколько всадников, и вскоре в комнату вошел Анний Сакровир, нежелательный, но правомочный свидетель сделки.
Высокий рост, крупное тело позволяли ему быть хорошим бойцом, но расплывшиеся черты лица, подернутые мутью глаза и расхлябанность движений выдавали в нем бойца бывшего и уже никогда не способного стать настоящим. Молча, с вызывающим видом прошел Анний в комнату и занял место рядом со столом, упершись руками в колени, показывая всем видом право не только находиться, но и решать. Однако боковым взглядом он увидел, что рядом с креслом брата прислонен пилум, а с правой руки положен боевой меч. Видимо, лечение проходило столь успешно, что хозяин мог уже воспользоваться и оружием в случае необходимости, а присутствие представителей власти ослабляло позицию Анния. Ослабляло еще и потому, что представители видели выздоравливающего хозяина, в руках которого деньги должны были оставаться еще долгое время.
