– Говорят, ты лично знал пророка Иисуса и вел с ним беседы? Сам я верный его последователь, и встретить человека, лично знавшего Учителя, для меня большое событие в жизни. Согласись, немногим людям повезло разговаривать с ним – очень молодым ушел он из жизни.
Так говорил величественный, благообразный старик, расположившийся, по восточному обычаю, на возвышении огромной комнаты, убранной с излишней роскошью для человека, претендующего на роль скромного последователя Христа.
Изъяснялся хозяин дома на образном греческом языке, что выдавало в нем человека, много побродившего по свету и встречавшегося со множеством людей. Умные, холодные глаза поощрительно смотрели на гостя.
Гость огляделся. Справа и слева от главы дома расположились многочисленные члены семейства: сыновья, дочери, зятья; люди все взрослые, самостоятельно ведущие дела, известные хорошим денежным обеспечением. Гость был уже осведомлен о довольстве, царившем в семействе Аль Рахима.
Присутствовали здесь и наиболее влиятельные члены христианской общины – каждый хотел увидеть и услышать человека, проведшего с Учителем последние его земные часы.
Не случайно гость оказался в этом доме. С интересом рассматривал он людей, обстановку дома, самого хозяина. Аман Эфер искал след удара от пилума Понтия Пилата, доставшегося хозяину в последней схватке на реке Роне. Да, его люди не ошиблись, тот самый сидонец!
Иисус вторично умер бы, узнав, что пираты и работорговцы являются его поклонниками и последователями. Точно установлено, что состояние хозяина дома нажито воровством людей и работорговлей. Что могло толкнуть такой трезвый ум и жесткий характер к учению Иисуса?
Аман Эфер оглядел еще раз присутствующих и приступил к выполнению замысла, который привел его в этот дом.
– Да, я был в числе немногих, кто снимал пророка Иисуса с креста в день казни и провел с ним наедине последние часы в пещере дома Никодима.
– Надо думать, – раздался голос хозяина, – разговор наедине с Учителем не стал достоянием апостолов и последователей и тем интереснее услышать его содержание от самого собеседника.
Головы присутствующих повернулись в сторону гостя.
– Разговор шел о грехе и наказании. Очень мало людей знает об обиде, нанесенной пророку, о жестокости, к нему примененной. Он уже понимал, что только одним убеждением сеять добро и препятствовать злу невозможно. Словам и убеждениям должен сопутствовать механизм воздействия на людей. Одни призывы не воспринимаются людьми серьезно и со вниманием. Добро делать трудно. Оно связано с передачей кому-то своих интересов, другое дело – зло; оно заманчиво и перспективно в делах.
В разговор вмешался старик, скорее всего, глава местной христианской общины.
– Нашего Учителя жестоко обидели, а мы ничего не знаем. По отношению к нам это несправедливо. Мы могли бы много извлечь поучительного для себя, детей, нашего общего учения.
– Здесь я вам помочь ничем не могу, слово дал пророку нигде не промолвить, нигде не упомянуть. Но главная мысль Учителя мне понятна: дети должны отвечать за грехи своих отцов. Только страх за судьбу детей может остановить злодеяния и другие грехопадения взрослых людей.
– В этом вопросе Учитель встал на путь наших отцов, и он прав, – заговорил глава общины, – трудно добраться до сердца человека. Путь к добродетели должен лежать через собственный интерес, интерес детей и внуков.
– Разговор шел об ответственности потомства до двенадцатого колена, – уточнил Аман Эфер.
Возникла пауза, в течение которой присутствующие высказывали одобрение мнению почитаемого пророка. Один только хозяин дома поугрюмел, мнения не высказывал. Постулат ему не нравился. Он иронически усмехнулся:
– Что же, пророк наш Иисус не верил в справедливый суд Господа нашего? Если он заговорил о двенадцати поколениях потомков, ответственных за грехи прародителей, то предполагал земную ответственность. Как же он мыслил организовать наказание за содеянное зло?
Глаза гостя теряли выражение добродушия, медленно наливались они холодом.
– Учитель говорил о людях, рыскающих аки волки среди мирных тружеников. Несчастьями, страданиями людскими добывают они себе и своим потомкам земные блага. Потому и благословил он тех, кто готов дать отпор таким хищникам. Учитель ввел для себя понятие «праведной мести», понимая, что чувство мести может таить угрозу самому добру и милосердию, – все зависит от того, как понимать зло. В таких случаях, как лишение свободы, похищение жены ближнего, захват достояния, нажитого тяжелым трудом, порабощение соседа, насилие над женщиной пророк считал вправе предоставлять родственникам или друзьям пострадавшего осуществлять право праведной мести. Только оказавшись в роли пострадавшего, испытав те же чувства, горечь, душевную боль, человек способен искренне раскаяться, другого остановит страх перед неизбежным возмездием, а третьего только Господь способен покарать, поскольку существуют люди, не склонные ни к раскаянию, ни к страху.
Присутствующие согласились, что и в жизни установилась подобная практика и что, скорее всего, Учитель, как всегда, прав.
