Из соседних по этажу комнат и из комнат ниже, слышал уже опостылевшие стоны. По началу они возбуждали меня, теперь, спустя столько времени, только раздражали. Они будто издевались надо мной, говоря — "Вот, мы то уже, а ты то ещё нет… Неудачник!" Какая-то женщина за стеной, казалось, пропела оперу. Она так сильно надрывалась, что в один момент замолкла и свалилась с кровати. Ну, или мужик свалился.
Смотреть в этой комнате было совершенно не на что, не за что зацепиться взглядом. Пол, потолок, стены… Кровать, на которой сижу, маленький стол без зеркала, тумбочка… У Брунгильды было, что ли, побогаче. Здесь же не находилось ничего интересного. И самое главное, здесь не было женщины! "Да где она, ё-маё?"
Ожидание перед чем-то важным всегда самое неуютное время. Когда ты думаешь о предстоящем, у тебя начинает крутить живот, где-то внутри что-то клокочет, одолевает нервозность. Сейчас я это и испытывал.
Наконец, за дверью, в коридоре, я услышал неторопливые, неуверенные шаги, словно шагающий сомневался, идти сюда или нет. Я тоже резко начал сомневаться и захотел убежать. К счастью, или к несчастью, бежать было уже поздно. А из окна второго этажа прыгать не особо хотелось.
За прикрытой дверью с той стороны кто-то стоял. Кто-то стоял и не осмеливался входить. Вроде бы, я даже слышал сбивчивое дыхание. Или я нафантазировал и это моё дыхание? Возможно, и так, ибо волновался жутко. Как приросший к кровати не двигался и смотрел в одну точку — на медленно начавшую свой ход перегородку между мной и моей зрелостью.
— …
В проёме очутилась она…
Среднего роста, с ярко рыжими, прямыми волосами, девушка. В розовом, еле прикрывающим тело платье, из-под которого виднелись огромные, свежие синяки. От чего-то представил, как надавливаю на эти гематомы, и бедняга корчится, стонет от боли. Странная привычка — со всеми милыми и беззащитными созданиями подсознательно хочется сделать что-то плохое. Зато — это верный знак, значит особа точно понравилась.
Резко попытался сделать непринуждённым вид, мол, я всю жизнь сижу на этой кровати… Ничего необычного не происходит…
Приготовился мужественным и уверенным голосом произнести приветствие, но вышло что-то типа:
— Пр…ет… — Половина слова куда-то испарилась.
Тем не менее, девушка поняла меня и тоже поздоровалась в ответ. Ритуал был совершён, и спал первый слой неловкости.
По выражению лица незнакомки я понял, что она не испытывает того же стеснения, что и я. Все её действия были вызваны, скорее, страхом. После побоев от Теодора, очевидно, она боялась повторения чего-то подобного. Но увидев воочию своего нового клиента, то есть робкого худенького мальца, она успокоилась.
Девушку, по её словам, звали Викторией. Скорее всего это имя выдуманное, но не поинтересоваться этим у своей партнёрши я не мог.
Виктория, определённо, была красавицей. Не зря Брунгильда так хвалила её. Несмотря на симпатичное личико, она обладала и прекрасной фигурой. Ярко выраженная талия, молодые, будто налитые молоком выпуклости, бледная, почти как страницы новенькой книги, кожа.
Я был в восхищении. Девушка выглядела через чур идеально… И от этого виделась мне недостаточно живой. Как фарфоровая кукла — красивая, но не для употребления.
Сразу вспомнилась Беатрис — такая красная, яркая, горячая… Но мыкаться было уже поздно. Я сделал свой выбор. Да и не сказать, что я не хотел эту девушку. Ещё как хотел.
Через невообразимые для меня несколько десятков минут всё закончилось. Виктория знала своё ремесло, это чувствовалась. Она умело орудовала как своим, так и моим телом. Так как ожидания изначально были завышены, в конечном счёте я не был на седьмом небе от счастья. Да, процесс очень понравился, наверное, из-за опытности Виктории, был лишён обычной неловкости. Но чего-то сверхъестественного я не почувствовал, хотя думал, что почувствую.
Лежал на кровати, думал о Беатрис и жалел о совершённом. Спустя мгновение оправдывал себя тем, что она сама виновата. Сама отвергла меня. И вообще, я мужчина — сплю, с кем хочу. И никому ничем не обязан.
Виктория с лицом, полным рутинной обыкновенности, вышла из комнаты. Видимо, пошла принимать тот самый отвар, что избавит её от опасности заражения. Хотя, казалось бы, от меня…?
Черта была перейдена и внутри что-то сдвинулось, но пока я этого до конца не понимал. Безразличие? Кажется, теперь я холоднее смотрел на мир. За последний месяц — убил человекоподобное существо, обезвредил злого мужика, лишился невинности, и даже на работу устроился! И это не считая того, что я умер в своём мире и очутился в новом. Как ни крути, всё это, обрушившееся, как неожиданный кирпич, изменило меня. Сделало твёрже. За последнее время повзрослел сильнее, чем за все предыдущие двадцать лет. И что дальше?
А дальше я нацепил свои вечные белые трусы и сел на кровати. В этот момент в комнату вернулась Виктория и стала мельтешить перед глазами. Она принесла с собой небольшое зеркальце, поставила его на стол и теперь прихорашивалась. Изящными движениями расчёсывала непослушные рыжие локоны и напевала весёлый мотив.
