— Слушай, тебя не задолбали эти бесконечные стоны? — Поинтересовался у своей первой женщины.
Виктория посмотрела на меня сквозь отражение в зеркале с безучастным видом, указала пальцем в сторону стены, где сейчас визжала, как свинья, какая-то баба.
— Эти? Я привыкла. Ко всему привыкаешь…
— Кх-м… — Во мне неожиданно включился психолог. — Извини за нескромный вопрос, но…
— Почему я стала проституткой? — Перебила меня Виктория
— Угу.
— Каждый третий спрашивает одно и то же. Ну…так вышло. Не знаю… — Замялась Виктория. — Здесь платят хорошо.
— А ты работала где-то ещё?
— Если честно, то всего один день. Уборщицей… Я же… — Она отвернулась от зеркала и обратила взор на меня. — Ничего больше не умею…
— А научиться не пробовала? — Спросил тот, кто тоже ни черта не умеет.
— Слушай! — Вспылила она. — Не учи меня. Прям как моя мать… Да-да, я тупая и ничего не умею. Это так… Но зачем мне постоянно об этом напоминать? — Виктория нахмурила брови.
— Нет-нет, ты чего. — Хотел протянуть руку и положить ей на плечо, но передумал на пол пути. — Я не имел это в виду.
— Правда…? — Как маленькая девочка, чуть ли не промяукала Виктория.
— Ну конечно! И вообще, ты очень хорошо… ну… ты поняла.
— Хе-хе-хе, да, этого у меня не отнять. — На её лицо снова приземлилась улыбка.
— Меня тут одна девушка отшила, — решил спросить я женского совета, — сказала, что она пропащий, испорченный человек. Не знаешь, в чём тут может быть дело?
Лицо Виктории приняло задумчивый вид.
— Не знаю… — Ответила она. — Может, эта девушка…проститутка, так же, как и я?
— Я тоже думал об этом. Но…
— Как её зовут?
— Беатрис.
— А фамилия?
Теперь задумался я.
— А фамилии не помню… Кхм…
— Хотя, это не важно. — Сказала Виктория. — Я и так не знаю ни одной проститутки по имени Беатрис… А я много кого знаю!
— Я не сомневался. — На душе стало слегка спокойнее.
Когда выходил из комнаты, Виктория окликнула меня:
— А ты мне понравился. — Улыбнулась. — Приходи ещё. — Игриво подмигнула.
— Ничего не могу обещать, Виктория. Мне и для этого раза пришлось месяц работать.
Шёл по коридору с чувством душевного удовлетворения. "Всё-таки, не совсем зря это было" — решил для себя окончательно.
Перед уходом из борделя решил заглянуть к Брунгильде и поблагодарить её за прекрасное предложение. Она как будто ждала меня.
— Мальчик мой! — Освещаемая светом одной лишь луны, воскликнула Брунгильда. — Ой, прости, какой ты теперь мальчик? Мужчина. Ну, как всё прошло, тебе понравилось? — Сыпала она вопросами.
— Да, конечно. — решив не вдаваться в свои скучные измышления, ответил я. В принципе, не соврал.
— Согласись, что моя Искорка самая лучшая? — Будто спрашивая о самой себе, спросила Брунгильда.
— По сравнению с теми, кого я успел здесь увидеть… — Покашлял в кулак. — И услышать… Однозначно, самая лучшая. Десять из десяти.
Так как я зашёл лишь на минутку, чтобы попрощаться, то не счёл нужным закрыть за собой дверь. Зря. Позади себя услышал нервное женское дыхание. Обернулся.
Перед входом в комнату Брунгильды стояла рыжая девушка со спутанными волосами. "Виктория?" — подумал я сразу. По лицу девушки, как по окну во время дождя, стекали маленькие капельки, оставляющие за собой длинные, словно реки, следы.
— Беатр…
Кража людей, секс-рабство, оргии
— Беатрис? — Успел я произнести лишь одно это имя, как девушка лисой убежала прочь. Я, не задумываясь, бросился следом.
Она двигалась неожиданно быстро. Даже чересчур. Поэтому нагнал её лишь через несколько кварталов от борделя. Она обессилела и рухнула прямо возле фонтана, в центре которого стоял каменный мужик в короне и из своего рта пускал вялые струйки воды.
В это ночное время, на площади, освещаемой луной, было обескураживающе красиво. Всё вокруг отдавало серебром, даже Беатрис, плачущая в ладоши, казалось, была серебряной.
Но нарисовавшаяся сказка была, скорее, драмой.
Я подошёл к девушке и сел рядом с ней. Вдруг почувствовал себя очень тяжёлым и опёрся о чашу фонтана.
— Вот в чём всё дело? — Ровным, безжизненным голосом спросил я.
Беатрис вытерла лицо запястьем руки и опустила подбородок на грудь.
— В чём? — Помолчала несколько секунд. — Во мне, конечно… — Добавила обречённо.
Я вжал голову в плечи, то ли от холода, то ли от желания куда-то себя деть.
— Понимаешь, я…
Беатрис шмыгнула носом и перебила меня.
— Нет, не оправдывайся, Сол. Надо было сразу всё сказать, не доводить до такого…
— Что сказать? — В горле стоял ком и даже эту короткую фразу удалось выдавить с большим трудом.
Беатрис вдруг вытянула правую руку вперёд и закатала рукав своей белой рубашки.
— Вот, смотри.
Я стал щуриться и пытаться рассмотреть её руку. Довольно загорелая и гладкая. Ничего необычного…
"Что это?" — на предплечье, с внутренней стороны, у Беатрис было нарисовано небольшое чёрное сердечко.
"И что…?" — я ничего не мог понять. "Причем здесь эта несчастная татуировка?"
Сознание прошибло, как молнией. Вспомнил того мужика, что чуть не заколол меня вилкой в Сытом Болтуне. У того под глазом было клеймо в виде вилки — знак его клана.
