Причину по которой Тимофей не послал за помощью Яков Прокшинич тоже не сильно понимал. Узнали о проклятых татях уже давно, с неделю преследовали и нагоняли, за этот срок передать весть даже на такое расстояние более чем реально и правильно. Пусть даже подмога может не успеть или быстро не найти перемещающиеся отряды, но она в любом случае придёт и хотя бы отомстит, прихватив с собой добро. Боярин скосился на своего бывшего десятника, не прошедшего, так сказать, свой испытательный срок и поморщился, решив что это была уже его инициатива.
После всех действий Тимофея в подобной глупости его заподозрить было слишком сложно, а значит это Мишка захотел выслужиться. Паренек же лишь в последний момент перехватил вожжи, понимая куда ведет его людей зарвавшийся подопечный боярина. И положа руку на сердце, Яков Прокшинич понимал, что тот всё сделал правильно, но этот акт неподчинения его приказу заставлял сильно понервничать. Ведь в этот раз уже не получится его так просто приструнить. В отличии от боярской дружины, Тимофей довел до конца порученное городом, а там получается и князем, дело, сохранив порядок на вверенной для защиты земле.
Солнечные лучики легко пробивались сквозь редкие зимние облака, но силёнок для того чтобы действительно согреть округу им сильно не хватало. Лишь твердая корочка наста образовалась на свежем снежном одеяле, покрывающим землю толстым и относительно ровным слоем. Царящая вокруг спокойная рабочая атмосфера нарушалась лишь редкой перекличкой между работниками, когда кто-то подзывал товарища на подмогу. Но чаще всего каждый справлялся своими силами, а болтать на морозе дело не очень полезное, по крайней мере не целый же день.
Тимофей высоко поднял зажатый в руках колун и почти не целясь опустил его на толстую полешку. На второй день подобной работы тело не привычное к такому труду слегка ныло и ломило, но молодой человек не особо обращал на это внимание. Ему хотелось отвлечься, а что может справиться с этой задачей лучше, чем тяжелый и монотонный труд. Поэтому он уже второй день и уходил в лес со своими людьми на место выжега будущей новины.
Заготовка древесины, а также угля проходила к этому году уже более организованно, чем всё было в начале. Теперь поваленные стволы осматривали, прикидывали их лучшее применение и только потом уже определяли дальнейшую судьбу. Средние по размеру и поровнее оставлялись на долгую сушку с прицелом применения их в строительстве. Те что поменьше шли в основном на дрова или в угольную яму почти сразу же. А вот у самых больших и толстых экземпляров было несколько путей.
Тащить вековой дуб лошадьми по лесной чаще приятного мало, пусть и будут этим заниматься трудолюбивые лошадки, да и зимой по снегу всё же чуть легче чем зимой. Поэтому иногда подобные экземпляры всё же доставляли в Боротно, однако подавляющее большинство обрабатывали прямо на месте. Слегка подсохшие толстые бревна внимательно осматривали, те что поровнее, без трещин, без следов болезней аккуратно распускали на доски прямо тут. Так и возить легче и смысла особого в обратном нет. Так называемая лесопилка на водяном колесе не особо справлялась со всеми объемами Боротно, существенно подросшими в последнее время.
По началу, не только Тимофей, но и остальные с огромным удовольствием наблюдали, как природа с небольшой помощью человека распускает стволы деревьев на удобные и ровные доски, но со временем этот интерес угас, а в хозяйстве нужны далеко не только они. Например, большое количество кругляша уходило на постройку жилых домов. Да, часть новых хозяйственных построек стали делать уже из доски, но бревен всё равно уходило значительно больше. На те же дрова доски тоже абсолютно без надобности, а пилить на деревенской лесопилке поперек считай было нельзя. Пока ещё не приспособили, хоть Тимофей и собирался этим заняться, благо дело вроде нехитрое, но руки ещё не дошли. На производстве угля, дегтя, поташа, древесного спирта и прочих производных доска так же абсолютно бесполезна. Так что сейчас лесопилка оставалась лишь приятным дополнением. Тащить к ней каждое бревно - пустая трата времени.
Вот Тимофей сейчас и трудился глубоко в лесу, а не на территории деревни. Новый взмах колуна, почти точное попадание в место предыдущего удара и полешка разлетается на две части. Рядом точно так же трудился Игнат, который теперь не собирался оставлять бедового паренька одного и казалось следит за ним даже когда тот спит. Здоровяк уже далеко не один раз пенял Тимофею на то, что тот зря оставил его в Боротно. Однако кому ещё мог доверить парень управление деревней, когда он уходил вероятно не на один месяц? Прокопу разве что, да только тот моложе не становится, а следить уже нужно не только за тем, что происходит внутри, но и вокруг поселения. Да и новые соседи до сих пор не вызывали особого доверия, хоть и вели себя очень тихо, не нарушая договоренностей.
