Интересно, почему так много людей бежало из профессии? Как видно, в Российской империи пошли ещё дальше. И санитары просто жили в одной больнице со своими пациентами.
— Простите, — снова улыбнулся Чудодей. — Я и забыл, что вы тоже не относитесь к дворянам. К сожалению, доплачивать я вам не смогу. Ведь с подследственными запрещено заключать договоры. Однако же, я отыщу способ вас отблагодарить.
— Я готов работать, — вздохнул я. — К тому же, мне нужен комплект белья, зубная щётка, мыло…
Услышав согласие, Чудодей внезапно перешёл на ты. А улыбка на его лица стала ещё шире.
— Как, тебе не выдали? — возмутился главврач. — Не сомневайся, Сёмочка: всё передадут. Раз ты готов к трудотерапии, то тебе тебе уготован четвёртый этаж. Справишься.
Я неопределенно пожал плечами.
— Справишься! — махнул он рукой. — Ну какие могут быть сомнения. Эй, Захар! Захар, чтоб тебя!
Главврач уже встал из-за стола, чтобы самому идти в приёмную, но тут дверь открылась. У входа стоял тот самый санитар. В кабинет он не зашёл.
— Захар! — сказал ему главврач. — Немедля выдать нашему пациенту зубную щётку, пасту и безопасные бритвенные принадлежности.
— Есть, — ответил Захар.
— А как господин Частный умоется, отведи его на четвёртый этаж, — лукаво сказал Чудодей.
— На четвёртый? — удивился санитар. — Но там ведь… Необузданные! А по виду Семён Частный — мирный.
— Он будет помогать Никите, — объяснил главврач. — У Частного — блестящее образование. Всё понятно? Выполнять.
Пока мы вновь шли по роскошной лестнице, мимо фресок и картин, у меня в голове крутилась только одна мысль. Кто такие эти необузданные? И почему их не было на утреннем построении? Шестым чувством я предвидел новые приключения. Хоть бы немного передышки!
Захар показал мне душевые комнаты первого этажа. Они бы сделали честь какой-нибудь бане класса люкс. На полу — узоры из плитки, на стенах — гранит. Лавки выполнены из камня, тканевые шторки… Я залюбовался красотой. Также Захар выдал мне зубную щётку и небольшой тюбик пасты. Недельный запас свежего белья и несколько пар носков. Грязные вещи полагалось оставлять в большом баке на входе в душевые. Сервис!
— Когда накупаешься — разыщешь меня, — бросил Захар.
Я не спешил. Помимо обычного душа, здесь была вертикальная гидромассажная система. Как медик я знал о такой, но пробовал лишь один раз в жизни — в аквапарке. Струи воды били в разные точки тела. Это очень полезно, не хуже массажа, но ещё и очень приятно! Как минимум полчаса я наслаждался банными процедурами, пытаясь отсрочить неминуемый возврат в эту кривую реальность.
Сходил в палату и оставил казеннные вещи. Никого внутри. Захара я долго не мог найти. В конце концов, он отыскался в столовой. На входе уже не было санитара, призывающего мыть руки. Некоторые столы были заняты: больные (или узники?) читали книги или неспешно попивали чай. Захар с ложечки кормил пациента, который уже не мог этого делать самостоятельно.
— О, отлично! — воскликнул он, заметив меня. — Сюда, скорее! Докорми господина Сорокина, а я скоро вернусь.
И ушёл. Пациент открыл рот, будто птенец. Я вздохнул, набрал кашу в ложку и покормил его. Вот уж не знаю, было в этой процедуре что-то унизительное… С другой стороны, это ведь такое благородное занятие: помогать немощному. Господин Сорокин кушал очень неаккуратно, и мне пришлось ещё и убирать помазки каши с его окладистой бороды. И для чего, спрашивается, человеку в таком состоянии борода?
— Готов… к игре? — спросил пациент неожиданно ровным голосом.
— Чего? — воскликнул я. — Может, вы бы сами покушали, вместо разговоров?
— Рука почти не поднимается, — объяснил Сорокин и продемонстрировал. Действительно, руку выше груди он поднять не мог. — Так что… насчёт игры? Будешь?
— Прекратите, — попросил я. — Ну что, доели? Вас обратно, в палату отвести?
— Ещё чай, — требовательно сказал Сорокин. — Чай — это святое. Про игру ты… Зря. Зря. Я вижу: будет игра.
Я сходил на кухню и попросил кружку чая для своего неожиданного пациента. Прямо на моих глазах кухарка взяла небольшой заварник, бросила туда несколько щепоток чая и залила водой. Несколько раз взболтала, а потом — поставила возле плиты. Полная женщина поправила волосы кокетливым жестом и широко улыбнулась мне.
— Пусть настоится, — произнесла она. — Как вас звать, господин?
— Я — Семён, — ответил. — Мне вот поручили господина Сорокина покормить.
— Ох, как вы благородны! — хохотнула кухарка. — Это так мило с вашей стороны. А дети есть у вас, господин? Родственники?
— Не знаю, — пожал я плечами. — У меня амнезия. Дайте ещё и ложечку, чтобы он этим чаем не захлебнулся.
— Я не только готовить мастерица, — вдруг кокетливо добавила она. — Могу и другим делом заняться…
Вернулся к своему пациенту, что покорно дожидался меня за столом. А куда он делся бы? Добрая кухарка налила сразу две кружки чая, поэтому я совмещал полезное приятным. Поил и Сорокина, и себя. Главное — кружки не перепутать. Тот больше не включал свою шарманку про игру, а рассказывал мне про больницу.
