Я посмотрел на кофейного принца и хмыкнул. Нет… Не права она была. Оценил.
Главной, но далеко не единственной проблемой Кош-Сурха, была его удаленность. Ближайший к нему воздушный порт находился почти в семи часах пути, а подземного тоннеля не имелось, так что добраться туда было довольно сложно. Сначала мы полутора суток упрямо, против ветра летели на северо-запад, потом пришвартовались в Ойреше — маленьком и очень бедном городке, больше похожем на сильно обнищавшее большое село, и на следующий день, загрузив оленей припасами, поехали в общину Синтетов. Дядька, что сдал нам в аренду за большие деньги рогатый транспорт кажется пребывал в легкой эйфории от внезапно свалившейся на него кучи денег.
После был измотавший даже меня переход по промерзшим пустошам самой бедной, почти необитаемой северо-западной части материка и в конце-концов мы прибыли к неприметному снежному холмику, из которого торчала палка с развевающейся на ней узким флагом, испещренным какими-то надписями.
Но даже не долгий переход через снега меня утомил. Нет. В ходе нашего путешествия вскрылось кое-что, о чем я раньше задумывался только в вскользь. Если быть точнее — причина, по которой я понимал местный язык.
Начну издалека. По рассказам Каи в отличие от земли Кета заселялась иначе. Люди здесь появились строго на одном материке — материке рисов, с которого и расселились по всей остальной ныне обитаемой суше. Однако религия осталась общей для всех, да и язык не слишком сильно изменился. Отличались наречия разных континентов друг от друга примерно как у нас русский язык отличался от украинского. Но по этому поводу местные решили не заморачиваться, и вместо того чтобы приводить словесность к общему знаменателю они по всем важным городам растянули специальное переводящее заклинание. Растягивали такую штуку и на кораблях. Так вот… Стоило нам сойти в Ойреше с Царапинки, как я перестал понимать спутников. Благо, сипуха владела банальными приемами телепатии, да и кронпринц немного умел… но мысленно особо не поговоришь. Потому я молчал до самого Кош-Сурха.
— Охомо тешья, — ткнула Громоголосая во флаг пальцем. — Кохен хуш… Э дденхо синтет…
“Она говорит, — перевел мне кронпринц, — что мы пришли. Это логово этих треклятых яхов”.
“Что написано на флаге?” — мысленно спросил я, надеясь, что он услышит.
“Написано, чтобы мы оставили богов на пороге, — сказал кронприц. — И взяли с собой свой ум. Как по мне — за одно это отцу стоило бы гнать их взашей”.
Я хмыкнул. Да, и в волшебных мирах, оказывается, бывают атеисты. Правда, здесь я их конкретно не понимал — местные боги не то что наши, они в дела смертных периодически вмешивались. Пока я раздумывал о странной неприязни общинников к местному пантеону, Громоголосая спрыгнула с оленя, разрыла снег, отыскала под ним наклоненную под углом к земле железную дверь и постучала по ней пяткой. Удары гулом отозвались внутри, и нам почти сразу же открыли. Открыли и буквально затащили внутрь вместе с нашими оленями, пока в вырвавшемся из помещения паре было невозможно что-либо разглядеть.
— Кто такие? — спросил один из дядек, радуя меня неимоверно присутствием переводного заклинания.
— Свои, — пробралась к нему Громоголосая.
Мы оказались в полутемном, освещенном тусклыми, то ли масляными, то ли керосиновыми, коридоре. Душном, теплом, почти жарком коридоре без каких-либо изысков и других дверей. Я сначала удивился… а потом увидел торчащую из люка в полу лестницу. Мда… Кажется мой спуск — если нас, конечно, не выпнут на улицу эти недружелюбные, здоровенные кофы — грозился стать настоящей проблемой.
— Ты хотела сказать «своя», — проворчал один из впустивших нас мужчин. — Кого ты сюда опять привела, Гром? Очередных идиотов, которые будут насмехаться над нами?
— Попридержи язык, перед тобой двое принцев.
На нас с кофейным кронпринцем уставились настороженно и вовсе не приветливо, явно раздумывая, как бы повежливее послать. Меня такой поворот событий не устраивал, и я уже открыл рот, чтобы начать переговоры, как из люка высунулся черный, как мраморная статуя, лакричник. Все заготовленные слова как-то из моей головы испарились, а кронпринц ощутимо подал назад оленя и фактически спрятался за нами с Каей — я ехал верхом с ней на самом крупном и мощном звере. Лакрица же вылез спокойно, спокойно подошел к нам на почтительное расстояние, спокойно сложил руки на груди и спокойно, как могут только они, спросил.
— Какие-то проблемы?
— Да, Гром опять притащила каких-то… — один из кофов даже не смог подобрать к нам приличного слова и просто неопределенно помахал рукой.
Темные зрачки, тонущие в желтоватых белках, тяжело прошлись сначала по мне, потом по кронпринцу, потом прижали всю нашу многочисленную свиту. Лакрица нахмурился и, почему-то выбрав из толпы именно меня, поздоровался.
— Приветствую.
— Здравствуйте, — кивнул я и замолчал, отдавая ему слово.
— Меня зовут Лог, — прогудел он уверенно и хмуро. — Я — глава общины Синтетов Кош-Сурха. А кто вы? Как хрупкий пшеница оказался здесь?
