— Люди, что им поклоняются, меньше всего верят в науку, — сказал лакрица. — От них мы натерпелись больше всего бед. Мы их понимаем, потому что своими делами мы посягаем на их хлеб и их власть. Но она не нужна нам. Не хлеб и не власть наша цель. Наша цель — познать мир. Тому, кто полагается на магию и богов не нужен Кош-Сурх. Потому мы просим оставить и то и другое на пороге, но взять с собой свой ум.
Жизнь в общине была не сахар — семь часов до ближайшего поселения, почти полное самообеспечение, голод, духота. Раз в месяц к ним прилетали контрабандисты — покупали какие-то вещи, которые делали синтеты, брали у них заказы, привозили почту. У них же лечились воздушные пираты и прочие не самые лучшие личности. Но это был заработок. Заработок, который они тратили на свои исследования.
Чем тут только не занимались! Большая часть синтетов была, правда, химиками и смысл их исследований до меня доходил очень туго, но имелись и другие. Медики — брат и сестра лимоны, желтые как одуванчик — взялись за мое обследование и лечение со всей ответственностью. Здесь, в Кош-Сурхе, они действительно вскрывали привезенные пиратами мертвые тела, держали крыс для опытов и искали лекарства от тех болезней, которые целители обычно считали неизлечимыми. Пусть у них и были грязные методы, но делали они хорошее дело. Например вылечили от какой-то болячки — как я понял от местной разновидности рака — Громоголосую.
Ее-то они вылечили… а вот я оказался им не по зубам. Рентгена еще не изобрели, но зато у них имелся его аналог — магические очки, что помогали смотреть сквозь плоть и кости. Пусть магией они не занимались, но артефактами не брезговали. И посмотрев через них на меня, хорошенько все прикинув и взвесив, они покачали головами.
— Но кое-чем мы все же вас попоим, — сказал мне лимон. — Попробует… но если за три дня не выйдет — то вряд ли выйдет вообще.
Попоили. Пять дней, если быть точнее, поили вместо трех. И хоть убейте прок от этого был — после каждого приема лекарства по телу, по всему телу, не только по рукам — будто ползали мурашки. И я это хорошо ощущал. Ощущал свои конечности… но пошевелить не мог. Нервы активизировались, пытались справиться, выкарабкаться, однако сил у них не хватало. Проклятье явно было сильнее.
В последний день моего пребывания, с утра, мы с Каей собрались и рассказали мой секрет. Синтеты поверили. Поверили и весь день расспрашивали меня обо всем, о чем могли. Я знал мало, только самую банальщину, еще со школы сохранившуюся в мозгу, но и этого местным хватило для того, чтобы оживиться и вечером буквально передраться за оборудование чтобы начать новые исследования. А я сидел и думал — блин, если бы им не приходилось ютиться в Кош-Сурхе, если бы им выделили деньги и площадь, если бы им развязали руки, они бы этот мир нахрен с ног на голову перевернули. Только вот того, кто мог бы помочь нам со злополучной железорудной шахтой среди них не нашлось.
— Однако, — обрадовал меня Лог, — в Вадгарде есть свой Кош-Сурх. Их меньше и они лучше прячутся, постоянно перебираются с места на место, но я сообщу им о вас, принц. Скажу, что вы — наш друг, не враг. И нам жаль, что мы не могли закрепить наш союз вашим спасением.
— Вы закрепили наш союз своими делами и отношением, — ободрил его я. — Я поговорю с Ласлой. Обещаю.
Мне действительно хотелось им помочь. И не из жалости опять же. Я просто понимал, что если к местной магии присоединится развитая наука, то этот мир сможет победить гораздо больше бед, чем наш. Была у меня и еще одна выгода — я надеялся, что какое-нибудь изобретение этих чудаков поможет Ласле быстрее погасить ее долг перед лавандовым королевством.
И когда я успел стать таким корыстным?
Ночью перед нашим отъездом я лежал в выделенном мне чистом чулане на матрасе и слушал, как сопит свернувшаяся рядом сипуха. Она тоже много чего тут для себя почерпнула, но и сама много помогала местным. Все же как не крути — а она умная и образованная девчонка, да еще и маг. Подлатала и обновила защитные чары, подсказала в некоторых вопросах простенькие решения в меру своей эрудиции, о новостях мира всех просветила. Жаль только она не умела натягивать переводные чары — оказалось, что они здесь не на всей территории исправно работают, и в личных комнатах каждый говорил на своем языке. Наш чулан не являлся исключением, потому мы в нем только спали. Мебели здесь не было, зато на стене прошлый жилец нарисовал белым змею.
Я лежал и думал, куда дальше отправиться. Вариант остался один и, по сути, если он провалится, то придется возвращаться домой ни с чем. Ласла еще в Вадгарде рассказывала о храме василиска. О нем же говорил мне уже здесь кофейный король. Говорил он так же, что возможно меня не примут, и что это — вариант на самый крайний случай.
Что ж, я логично рассудил, что этот самый крайний случай настал.
— Хони, хони…. - позвал меня тихий, подозрительно знакомый голос. — Хордата тап ха ка?
