— Нет, кофейник, ты всегда вовремя, — сказал я ему наигранно серьезно. — Давай уже, иди сюда.
— А я вас оставлю, — кивнул мне король.
Когда за ним закрылась дверь, мой приятель как-то замялся, потоптался на месте, а потом прошел ко мне на балкон. Заглянул мне в лицо.
— Непривычно видеть тебя в маске, — буркнул он. — Сними, а. Дело — серьезнее некуда.
— Что за дело? — удивился я, подняв маску на макушку. — Не пугай меня так, приятель. Надеюсь, ты не собрался сделать какую-нибудь глупость вроде раскрытия своего имени? Не хочу я что-то на тебе жениться.
— Да заткнись ты, — огрызнулся кронпринц, а потом, глубоко вдохнув и шумно выдохнув, посмотрел на меня решительно. — Короче, отчасти ты угадал — я кое-что хочу сделать. Кое-что важное. Страшно до жути… но я решился. И прежде, чем я это сделаю, я прошу тебя не отговаривать меня, что бы ни случилось. Пообещай.
— Что ты задумал? — прищурился я. — Давай-ка только без глупостей.
— Пообещай, — надавил на меня парень, став еще серьезнее.
— Ладно-ладно, — я осторожно помялся с ноги на ногу. — Обещаю. Только давай я сяду. Стоять приятно… но ноги страшно ломит. Подержи коляску, а.
Принц придержал мое кресло, и я устало уселся в него. В голове еще не успели отплясать слова короля, а теперь вот этот придурок вел себя странно. Тяжело быть Гансом сон Розалиндом… но как же блин захватывающе и интересно!
Пока я размышлял о великом и важном, кронпринц пододвинул ко мне кресло и достал из кармана небольшую мраморную шкатулку. Достал, покрутил в руках и протянул мне.
— Не обессудь, ничего лучше я не придумал, — вздохнул он. — Но эта ерунда мне, честно говоря, понравилась. Забавная безделушка.
Я открыл шкатулку — благо, ее крышка была без замка, держалась просто на магните. На дне, выстланном зеленым шелком, лежала действительно занятная вещица. Это была статуэтка-кукла — стражник в традиционном Арлейвском красном кафтане, с бердышом и в высокой меховой шапке. Одним он только от обычных стражей замка отличался — вместо человеческой головы у него из воротника торчала голова змеиная на длинной шее. Голова имела темно-коричневый цвет, почти черный, как крепкое кофе. Тело этого занятного гомункула мастер вырезал из камня, глаза горели двумя изумрудами, а вся одежда была из ткани и меха, бердыш — дерево и металл.
— Я не девчонка, чтобы играть в куклы, — хмыкнул я из вредности, хотя вещичка мне понравилась. — Но мне нравится.
— Она начнет шипеть, если кто-то рядом будет врать или жульничать, — усмехнулся кронпринц. — Но если тебе так хочется с ней поиграть — пожалуйста. Тот мастер делает подобные безделушки, можешь сходить к нему и еще купить, чтобы играть было интереснее.
— Чего же ты накручивал-то? — прервал я его зубоскальства. — Напугал кота сосиской. Кто откажется от халявного полезного артефакта, замаскированного под приятную безделушку?
— Это еще не все, — как-то напрягся коф. — А теперь не мешай мне. Помни — ты пообещал.
— Ну давай, — махнул я рукой, — удиви меня.
— Да уж я постараюсь, — усмехнулся он, а потом, откинувшись на спинку стула, закрыл глаза.
Я застыл в ожидании, а кронпринц вдруг вытянул указательный палец и начертил им крестик на месте своего сердца.
— Властью, данной мне над своей душой, — сказал он тихо и как-то испуганно, — повелеваю — покажись.
В комнате вдруг как-то резко потемнело и похолодело, я вытаращился на своего приятеля, пребывая немного в шоке. До меня вдруг дошло, что он собрался сделать, и я пожалел, что дал обещание его не останавливать. Все, что мне оставалось — это неодобрительно нахмуриться и покачать головой. Тем временем кронпринц сложил пальцы щепоткой и, будто за что-то у себя в груди ухватившись, вытянул… нет, действительно свою душу. Это была маленькая, сияющая как солнце, ленточка мебиуса, скрученная в знак бесконечности.
— Смотри-ка, получилось, — рассеянно сказал он, открыв глаза. — А я боялся, что наобещаю, и ничего не выйдет.
— Ну ты… блин… — пробормотал я. — Зачем? Я, как человек из другого мира, не понимаю вашей повальной тяги отщипнуть кусок от души и кому-нибудь подарить…
— Ну, ты знаешь, — кронпринц задумчиво продел в свою душу палец как в кольцо, — я тоже раньше не понимал. Глупостью считал… но все равно мечтал в детстве кому-нибудь свою отщипнуть. А теперь — понял. Мой отец, подаривший матери кусочек от себя, говорил, что порой бывает такое, что твоя душа раздувается от благодарности или любви к кому-либо. Она настолько сильно переполняется твоими эмоциями, что чуть увеличивается в размерах. Тогда ее можно достать и отщипнуть от нее все то хорошее, от чего она увеличилась. Конечно, отщипывать от нее когда ты ничего не чувствуешь — гадство… но если так сильно хочется как мне, то можно.
— Ты ж меня ненавидишь? — сделал я еще попытку отговорить его.
— Ну, — хмыкнул кронпринц, отщипнув от ленточки маленький кусочек. — Наверное нет, раз такое делаю. Мрак… Не думал, что когда-нибудь отдам кусок от своей души представителю другой расы, с которым буду знаком три недели. А ведь я скучать по тебе, болтуну, буду!
