— Бандитов не видел, — поморщился гном. — Прошли сильные мира сего с охраной. Несколько правителей даже. И пара незнакомцев — псина и цветок. Что у вас там за шабаш намечается?
— Вернете тысячу — я вам расскажу, — в голосе Каи я уловил ехидство и удивился.
— Все издеваются над стариком, — проворчал Гил и потопал прочь из мельницы. — Идемте. Открою вам дверь. Чтоб вы там в кошмар провалились…
Это незлобное проклятье от вредного старикашки меня как-то укололо, но я решил не подать виду. В конце-то концов нужно было беспокоиться о предстоящей встрече, а не о плохом настроение какого-то безумца.
Следующие двое покоев мы прошли быстро, не смотря на все опасения Каи, и я наконец понял, о чем говорили люди, считавшие водный план красивым. Нет, на самом деле красивые вещи здесь попадались мне часто — тот же альков Ласлы изобиловал интересными, пусть и мрачными, покоями. Но стоило выбраться за его пределы, как я увидел красоту совсем другого рода.
Первый альков был настоящим ледяным дворцом, полным скульптур, освещенным холодным голубоватым светом. Но при всем при этом в его залах и коридорах летали сотни бабочек, а из стен высовывались цветущие ветви вмерзших в лед яблонь, вишен, сиреней. Пол был завален опавшими нежными лепестками. И этот контраст зачаровывал.
Второй альков оказался тканевой мастерской. Большие ткацкие станки тянулись, казалось, бесконечно и одинаково, уходили куда-то за горизонт и за ними, молча, шурша нитями, трудились нехи-паучихи. На нас они не обращали никакого внимания и ткали свои ткани из самых разнообразных нитей — зачем, для кого, непонятно! Вышли мы оттуда через боковую дверь, прошли темный коридор и оказались в приоткрытой двустворчатой двери, на которой изображались две витых ракушки с высовывающимися из них по пояс человеческими силуэтами.
— Дошли, — выдохнула Кая. — Слава свету, без приключений.
— Теперь дело осталось за малым, — улыбнулся ей я. — Открывай!
Сипуха тут же распахнула предо мной двери и я, выпрямившись, вышел в просторный, светлый зал суда. За кафедрой судьи сидела серая каменная статуя, держащая в руках над столом молоток. Статуя изображала мужчину, борода которого доходила до самой груди а вот волос на голове совсем не было. Помимо судьи имелись и зрители — их оказалось немало, и среди них я к своему удивлению увидел и кофейного кронпринца, и лавандовую принцессу. Оба моих друга весело мне помахали.
«Тайная встреча, блин, — подумал я, с некоторым сомнением осмотрев собравшихся. — Интересно, кто их пригласил?»
— Удивлены? — подал голос маг, сидящий на одном из двух стульев перед самой кафедрой судьи. — Идемте сюда, ко мне, сон Розалинд. Соломати нас рассудит.
Я перевел на него взгляд и встретился с красными глазами на шакальей морде. Весьма хитрой и самодовольной морде — нечто среднее между лисой, волком и просто гадом. За его спиной переминался с ноги на ногу другой маг, голова которого находилась внутри бутона розы а тело напоминало ствол молоденького деревца. Я уже устал удивляться и пугаться чудных образов водного плана, но почему-то от вида этих товарищей мне стало не по себе. И не во внешности было дело… а во взглядах. Так люди, пришедшие заключить мирный договор, не смотрят.
— Рад вас видеть, — вместо приветствия сказал я, садясь напротив шакала на предоставленный мне стул. Кая, распушив перья и сложив крылья, встала за моей спиной. — Но вот незадача — вы знаете мое имя, а я ваше — нет. Представьтесь, или пожелаете остаться неизвестным?
— Так вы действительно ничего не помните? — хмыкнул шакал. — Это многое объясняет… хотя раньше я и не был магом. Что ж, хотел бы я скрыть свое имя, да не могу. Норлейв сонор Бран. Вам это имя вряд ли о чем-то скажет, если вы не помните своего прошлого…
— Зато мне — скажет, — угрожающе ухнула Кая. — Рыцарь короля Кобольта сонора Розалинда. Жалкий трус, сбежавший вместо того, чтобы защищать своего господина. Тот, из-за кого славный клан рыцарей-волков переименовали в позорный клан шакалов.
Я напрягся.
— Успокойся, милочка, — оскалился шакал. — Мои поступки — это не твое дело. Ты рыцарь, так заткнись и стой, как полагается. Не лезь в разговор своего господина.
— Давайте вернемся к делу, — как можно более мягко прервал его я, хотя во мне все бурлило от негодования. — Итак, я пришел как и было назначено. Жители Кош-Сурха тоже переехали и живут теперь в довольствии. Все условия сделки выполнены.
— Не все, — поморщился, зарычав, шакал. — Вы не отпустили пленников.
— Они сами не пожелали уходить, — пожал я плечами. — Но разве до вас не дошла одна из них, что отправилась рассказать о наших добрых намерениях?
— Дошла. Ее труп принесли мои люди. Выловили ее голой и изнасилованной из реки.
— Люди короны к этому не причастны, — покачал я головой. — Напротив — они охраняли ее до самого места встречи и оставили там, передав вашим людям как я понимаю.
— Вы были там? Видели это своими глазами?
— Нет, — пожал я плечами. — Но я читал отчеты…
— Ложь! — огрызнулся Норлейв.
