— Ну, и какое ты сформировал там себе… мнение? — с некоторым отвращением в голосе спросил рыцарь.
— Даже мне с моим красноречием сложно выразить свои мысли так, чтобы ты на меня не обиделся, — покачал я головой. — Просто знай — ничего дурного, никакой жалости. И не жди, что я скажу какую-нибудь глупость вроде «я тебя понимаю»… я в такой ситуации не был. Для меня это просто странное стечение обстоятельств, с которым ничего нельзя сделать. И все на этом.
Эллиот фыркнул… как мне показалось — довольно.
— Что ж, раз мы со всем разобрались, то давайте расходиться, — устало поднялась Ласла со своего места, а потом повернулась ко мне. — И да, еще кое-что. Тебе, кажется, полагается награда за старания.
— Не стоит, — смутился я. — Я просто сделал то, что должен был.
— Не отвертишься, — в голосе Ласла сквозила улыбка. — Сейчас я тебе этот подарок, увы, вручить не могу. Но обещаю, что тебя ждет кое-что особенное когда ты вернешься. Если это нравилось Гансу, должно понравится и тебе.
— Заранее спасибо, — вздохнул я.
Эх… Ласла. Как же все же жаль, что я могу быть лишь копией, тенью твоего умершего брата…
…а ведь я бы хотел большего.
К моему удивлению все пошло по плану королевы. Тем же вечером она связалась с кофе и получила то, что хотела — приглашение для меня и моей свиты приехать в столицу Арлейва тогда, когда я только этого пожелаю. Следующие два дня прошли в суетливых сборах, и не успел я оглянуться, как пора было уже улетать.
Вся моя «свита» собралась в гостевом зале, откуда мы должны были отбыть на Царапине — королевском воздушном корабле — в сторону страны кофов. Из знакомых со мной ехали: одна из дворцовых змей Койла, моя служанка Альти, разумеется Кая и, по просьбе Эллиота — Отна. Последнюю отпустили под условие, что она будет говорить поменьше, потому веселая собачка просто стояла надувшись от восторга и гордости и излучала хорошее настроение. Двух оставшихся членов свиты Ласла, самолично вышедшая нас проводить, мне любезно представила.
— Это наш посол, Гои сонор Той, — кивнула она на среднего роста мужчину рисовой наружности. Тонкие черты лица, острые уши, светлые глаза, волосы белые до плеч, да еще и наряд воздушный, бело-голубой. Видел я его впервые, и немало удивился его национальности.
— Вы… — начал было я, но Гои мягко меня остановил и улыбнулся, продемонстрировав висящую у него на поясе маску. Маска пялилась на меня круглыми шариками глаз хамелеона.
— Сегодня — рис, завтра — кофе, а послезавтра тот, к кому меня пошлет ее величество, — сказал он, подергав бровями. — Рад с вами познакомиться, Ганс. Наслышан о вас.
— Увы, не могу похвастаться тем же, — улыбнулся ему я — благо, мою маску закрепили мне набок, чтобы я мог лицом к лицу познакомиться с сопровождающими. — А жаль. Ласла, почему ты прятала от меня такую интересную личность?
— Гои постоянно в разъездах, как я уже и говорила ранее, — ответила королева, покосившись темным глазом в прорезь золотой маски. — Вы просто не успели с ним раньше пересечься.
Я еще раз осмотрел мужчину. Что ж… после Элли — хотя тот-то переодевался женщиной — это был первый целый мужчина, которого я видел здесь, в Вадгарде.
— Не спрашивайте, — ошарашил меня Гои, будто угадав мои мысли. — Я по глазам вижу, что вы хотите знать.
— Удивите меня, — попросил я, расслабившись.
— Мои глаза, — улыбнулся посол. — И уши. Точнее — барабанные перепонки. Я был шпионом, попал в плен к гречам, где за мои дела меня ослепили и оглушили. Протезы такого хорошего качества очень дорого стоят… благо, я смог себе их позволить.
— И как же вы выбрались? — заинтересовался я.
— По счастью, в меня влюбилась одна одинокая гречанка, — хитро улыбнулся посол. — Выкупила для кое-какой «работы по дому»… ну вы понимаете, о чем я. И несмотря на цвет ее кожи и склочный нрав — я женился на этой прекрасной женщине, когда война закончилась. Жаль, что видеться с ней удается не так часто, как хотелось бы.
— А как вы меняете обличье? — уточнил я. — Магия? Иллюзия? Что это?
— О нет, это — физиология и химия, — улыбнулся мне Гои. — Но вы и сами увидите, как я буду перекрашиваться, сон Ганс. Оставим это на потом. К тому же я вижу, что моему коллеге не терпится…
И он покосился на топчущегося рядом с нами дядьку. Выглядел тот как карикатурный пират — одну стопу ему заменял протез в виде палки, а глаз закрывала кожаная повязка. Только попугая на плече, кричащего «полундра», не хватало. Но при всем этом, капитан был низкого роста, смуглым и каким-то сморщенным. Мужчина начинал седеть, на каждый темный волос приходилось два белых, что делало его кудлатую голову почти мышино-серой. В усах щеткой тоже поселилось серебро.
— Дорох сонор Арми, — прорычал он, протянув мне руку. — Первые двадцать лет жизни корабли драил, остальные сорок — водил.
— Простите, но пожать вам руку при всем желании не могу, — сконфузился я.
