— Успокойтесь, ваше величество, — сжала мое плече Кая. — Все нормально, через реку ветров ни одно поколение уже летают. Если бы не она — мы бы добирались до Арлейва больше месяца.
— Мы что, действительно туда полетим? — посмотрел я на нее с ужасом. — Прямо в смерч?
— Смерч? — не поняла сипуха. — Да, мы встанем на стену ветра и течение нас унесет.
— Но откуда он вообще взялся? Что это? Как нечто подобное может существовать вообще в природе?!..
Кая вздохнула и присела передо мной. Взяла мои руки, будто я мог что-то чувствовать, заглянула в глаза, успокаивающе улыбнулась:
— Я вас уверяю, сон Розалинд — то, что вы видите перед собой, это совершенно нормально и вам нечего бояться. Я слышала, что у некоторых людей один вид реки ветров вызывает панику, но вы действительно в безопасности. Все просто, смотрите. У кеты очень острый угол там, где она переходит в черные горы, которые отделяют одну сторону от другой. Так вот, на самом углу давление самое низкое, потому именно сюда дуют все ветра, и именно здесь они вращаются с наибольшей скоростью вслед за кетой.
— Но… — ее спокойствие передалось и мне, однако я все равно хотел знать больше. Это как желание расспросить врача о том, что он будет делать перед операцией — когда знаешь, что с тобой произойдет гораздо легче это перенести. — Шары с газом точно не оторвутся? Мы ведь полетим на большой скорости. Или… магия?
— Именно так, ваше величество, — кивнула Кая. — Когда мы подлетим чуть ближе — пока что этого делать нельзя — Дорох включит магические щиты, которые окружат бригантину и защитят ее от ветра. Мы даже шума слышать не будем, зато уже через три часа окажемся в Арлейве, а еще через три — в столице, в Шаас-Сахти.
— Хорошо, — вздохнул я. — Прости, что-то я не ожидал…
— Ничего страшного, это нормально, — кивнула сипуха. — Даже местных, которые знают о реке ветров с детства, такие перелеты пугают. Что говорить о вас, человеке из совсем другого мира…
— Кая, идем! — позвал Дорох. — Мы ныряем.
— Пойдем? — спросила Кая.
— Пойдем, — согласился я.
Дорох, потирая усы, стоял, взявшись за рычаг. Когда сипуха подвезла меня поближе, он сообщил мне:
— Ну вот, а я уж, старый дурак, расстраивался, что вы не справитесь. Все хорошо, принц?
— Да, все отлично, — кивнул я.
— Ну тогда смотрите, — кивнул пилот на быстро приближающуюся реку ветров. — Если вы рисковый — вам понравится.
Что ж… экстремалом я никогда не был, но честно решил попытаться получить удовольствие от происходящего. Однако когда корабль вдруг начал крениться, заваливаясь на правый бок, у меня появилось страшное желание во что-нибудь вцепиться. Дорох крутанул штурвал, и вдруг…
Я перестал чувствовать, что мы заваливаемся, но четко видел, как земля под нами продолжает крениться. Мы подошли совсем-совсем близко, от шума окончательно заложило уши. И в тот самый момент, когда до стены смерча оставалось буквально метра два, Дорох дернул рычаг. Неожиданно стало тихо, корабль мягко дернуло… и мы полетели с такой скоростью, которой позавидовал бы любой авиалайнер. Я заметил еле-видимое свечение вокруг корабля — защитный купол походил по форме на мяч для регби — такая удобная, хорошо обтекаемая форма. Справа была накрененная под сумасшедшим углом земля, под кораблем — тонущий в чернильной тьме поток ветра.
— Охренеть, — выдавил из себя я.
— Бедный сон принц, — заржала Отна, быстро отцепившись от мачты. — Испугались?! Испугались, да?!
— Сама-то, — смутился я.
— Помните, что вчера я рассказывал про вес? — спросил Дорох. — Корабли, собравшиеся плыть по реке ветров должны иметь одинаковый вес? Кая, объясни принцу, почему.
— Все просто, — сказала сипуха, и я позавидовал ее спокойствию. — Если корабль будет легче остальных, то он слишком сильно разгонится и врежется в тот, что летит перед ним. Если тяжелее — то затормозит, и врежутся уже в него. Аварий тщательно пытаются избегать, так как после аварии река на какое-то время становится очень опасна и вся торговля встает.
— И часто такое бывает? — спросил я осторожно.
— Раз в год где-то, принц, — сказал Дорох. — Но на третьем с половиной воздушном пути нам это не грозит. Здесь только правители летают, а это не часто случается.
— А почему внизу так темно? — спросил я.
— Ну, раз любопытство проснулось, значит все в порядке, — хохотнул пилот. — Черные горы там.
— Торец Кеты, — расшифровала мне сипуха. — Туда свет Лойс не проникает. Потому там холод, зима и ночь. Всегда.
Я хмыкнул и еще раз глянул на перевернутую землю. Чем дальше, тем меньше я понимал людей из книг, которые стремятся вернуться в родные миры. Вот уж чего мне точно не хотелось, так это возвращаться домой. А если меня еще и магии все же научат, чувствую, так я здесь и останусь…
