Девушки стояли у моей постели поникнув, опустив плечи и уперев глаза в пол. Вид у обеих был помятый — спали-то они прямо в одежде — похмельный и расстроенный. Их бы по хорошему отпустить чтобы они себя в порядок привели… но я решил сначала провести воспитательную беседу. Нет, я конечно мягкий. Очень мягкий и все мог понять и простить. Но я из-за этой парочки так и не уснул этой ночью. Более того… ну в конце-то концов, что за жестокая насмешка?!
— Я ведь мужчина, — продолжал отчитывать их я. — Пусть парализованный, но мужчина! А вы из меня сделали подушку для обниманий. Но и это пусть. Пусть, ладно, не смотря на то, что от вас пахло как от бочки с дешевым вином, я бы вам это в Вадгарде простил, всякое бывает. Но не здесь, в Арлейве, где и я, и вы, должны подавать окружающих хороший пример. А что делаете вы? Напиваетесь до беспамятства и выставляете меня как больного извращенца, затащившего в постель своих рыцарей.
Кая и Отна тяжело, синхронно вздохнули. Было видно, что им от стыда провалиться хочется, и я успокоился.
— Ладно уж… — подвел итог я. — Но вы обе наказаны. До окончания поездки — никаких развлечений, пьянок и гулянок. Если я или кто-то из местных доложит мне, что вас видели с бутылкой в руках… нет, сам я делать ничего не буду. Но соне Тонильф о ваших выходках доложу, пусть она с вашим наказанием разбирается.
— Простите меня, ваше величество, — подавленно поклонилась мне Кая. — Как ваш рыцарь я должна была вести себя гораздо более сознательно. Обещаю, что впредь такого не повториться.
— И меня извините, сон Ганс, — так же понуро поклонилась Отна. — Я так больше не буду, обещаю вам.
— И чего вас только ко мне потянуло, — вздохнул я, покачав головой. — Ну почему, объясните мне, я не понимаю, нужно было забираться ко мне в постель?
— Да мы… — потупилась Кая.
— Дуры мы, ваш величество, — продолжила за нее честная и ничего не стесняющаяся Отна. — Вы ж такой хороший, симпатичный. Вас так и хочется порой, ну… обнять что ли, утешить. А нельзя, вы ж принц.
— Кая, ну я понимаю она, но ты-то куда, — воззвал я к благоразумию сипухи. — Я понимаю, если я бы был здоровым парнем…
— Ваше величество, — смутилась рыцарша, — прошу меня простить за эти слова, но не смотря на вашу болезнь я считаю вас довольно привлекательным мужчиной. И не я одна. И я искренне не понимаю, почему для вас то, что вы нездоровы, имеет такое большое значение…
— Еще бы это не имело для меня значение…
— Ну, Кая дело говорит, — вступилась за подругу Отна. — Вы ж милый…
— Так, а ну хватит, — остановил их я. — Хватит, больше слышать ничего не хочу. Привлекательный, непривлекательный, я не из тех мужчин, которые спят с первой, и даже второй встречной девушкой. И учтите, что если вам в голову когда-нибудь взбредет залезть ко мне в постель с менее невинными намерениями, то вы своим эгоистичным поступком очень меня расстроите.
— Но… — удивленно пробормотала Отна.
— Еще раз тебе повторяю — я против всяких глупостей вроде секса на одну ночь, — вознегодовал я. — Я за то, чтобы иметь одну постоянную любовницу, которую я при этом люблю и которая любит меня.
От входной двери выделенной мне комнаты раздались хлопки. Прозвучали они как аплодисменты от какого-нибудь критика-профессионала, очень вредного и редко высказывающего свое уважение к чему бы то ни было. Мы с еще более смешавшимися рыцаршами повернули головы и обнаружили на пороге стройную, весьма пышногрудую кофу в платье вовсе не арлейвского кроя. О нет… она была одета как одевалась Ласла — в платье со шлейфом. Белоснежное платье со шлейфом, которое так приятно контрастировало с шоколадной кожей.
— Браво, браво, браво, — сказала она как-то чуть театрально, громко, как какой-нибудь конферансье или ведущий телешоу. — Я ожидала увидеть достойного мужчину, но даже не надеялась застать вас, ваше высочество, пшеничный принц, в разгар такой проникновенной речи. Приятно поражена. Вы умудрились оказаться даже более высокоморальным человеком, чем о вас рассказывали.
— Что вы себе позволяете? — грубовато подвинув незнакомку, в комнату вошел кофейный кронпринц. За его спиной, как я заметил, щетинилась бердышами стража. — Громоголосая Леди, никто не давал вам права врываться самовольно во дворец, да еще и в покои нашего гостя.
— Допустим, — гордо подняла к потолку свой горбатый нос женщина. — Однако мне никто и не запрещал. Ваш отец так в последнее время частенько приговаривает, что рад мне в любое время…
— Проваливайте! — не дослушал ее кронпринц, от чего дамочка возмущенно открыла рот. — Оставьте его высочество в покое.
— Прекратите, — остановил их я.
Во мне все буквально вскипело от этой дурацкой ситуации. К моему удивлению разношерстная компания притихла и удивленно на меня уставилась.
— Ох, свет, — закатил я глаза. — Давайте по порядку. Итак… доброе утро, кофейник.
— Да-да, и тебе привет, пшеничник, — ответил он на мое приветствие. Кронпринцем — уж больно длинно, а он меня вечно пшеничником обзывал, и я уже день на третий решил в долгу не оставаться.
— Доброе утро, Громоголосая Леди, — продолжил я.
