— Доброе утро, ваше высочество, — степенно кивнула гостья. — Простите, что не представилась вам как полагается.
— Ничего страшного, вы прощены, — кивнул ей я, а потом повернулся к своим рыцаршам. — Разговор окончен, но я все равно прошу вас остаться здесь, со мной, как моих защитниц.
Девушки тут же спохватились, обошли мою кровать и застыли у изголовья. Ну и отлично, ну и замечательно, ну и так-то лучше.
— Какова цель вашего визита? — уточнил я у женщины.
— О, я… еще раз приятно удивлена, — как-то даже растерялась женщина.
Да мне самому впору было растеряться. Ох ты ж е-мое… а я оказывается командовать умею? А я и не знал. Ведь поначалу-то я лишнее слово сказать боялся, а тут. Мда… обнаглел. К хорошему быстро привыкаешь, кажется. В том числе к какой-никакой власти. Все хотели видеть во мне принца — слабого телом, но сильного духом, к тому же хорошим оратором — и я как-то видимо незаметно для себя стал психологически подстраиваться под это общее хотение.
— На самом деле я пришла по делу, — собралась Громоголосая. — Я вижу, что целители Шаас-Сахти бьются с вами уже неделю. Всем известно, что они либо решают проблему за неделю, либо возятся годами не желая согласиться со своим бессилием. Потому я пришла к вам, ваше величество, чтобы предложить альтернативы…
— Мой отец ваши альтернативы не одобрил, — грубо прервал ее кронпринц.
— Что вы хотите предложить? — не обратил я на него никакого внимания.
— Поездку в Кош-Сурх, — деловито предложила женщина. — В общину целителей, которые практикуют менее традиционные, но не менее действенные методы лечения. И я настаиваю на том, чтобы вы узнали об этом месте побольше самостоятельно и согласились. Я сама у них лечилась однажды, и там меня избавили от того, на что наша здравия навесила ярлык «неизлечимо».
— Что ж, я обдумаю это, — кивнул я. — И сообщу вам ответ через три дня через кого-нибудь. Вас это устроит?
— Разумеется, — обрадовалась гостья, а потом склонила голову. — Еще раз простите мне мое вторжение и неучтивый тон. Мне очень горестно, что, возможно, я оставила у вас впечатление женщины с плохими манерами. Однако наш возлюбленный король отказал мне в просьбе увидеться с вами. Я же горела желанием помочь вам и решилась на столь отчаянную меру исключительно из большого уважения к вашей сестре. Надеюсь, я не оскорбила вас своими действиями.
— Ничего страшного, — удивился я, а потом спросил у кронпринца. — Кофейникй, а какой, собственно, тьмы со мной нельзя было увидеться? Разве я запрещал пускать к себе… хмн… гостей?
Парень занервничал и пробухтел:
— Это решение отца…
— Хорошо, тогда я спрошу у него за завтраком, — кивнул я. — Надеюсь, мы еще не опоздали?
— Ладно, хорошо, признаюсь, я взял на себя инициативу отвадить эту сумасшедшую личность от тебя, — сдался кофейный кронпринц. — Не обессудь, пшеничник, для твоего же блага старался.
— Благодетель, — окинула его презрительным взглядом женщина. — С такими благодетелями его высочество уедет из Арлейва таким же больным как приехал, а то и еще больнее. А теперь прошу меня простить. Хорошего дня.
И она ушла, оставив у меня, впрочем, в душе какой-то неприятный осадок. Мда… неприятная женщина. Как-то уж она слишком выделывается и действует не всегда честно. Но и кронпринц был хорош — отсек целый один вариант.
— Что ж, поехали на завтрак, — кивнул я уверенно. — Надеюсь, информацию о Кош-Сурхе от меня никто утаивать не будет?
К моему удивлению от поездки в общину Кош-Сурха меня кинулись отговаривать абсолютно все. И кофейный король, и оба принца, и королева, и даже наш посол. Однако чем больше они меня отговаривали, тем больше я уверялся в том, что должен поехать. И дело было вовсе не в упрямстве, а в том, что в их рассказах о тамошних целителях я с удивлением ловил сходство с земной медициной. По словам членов королевской семьи они делали лекарства из плесени, копались во внутренностях трупов и, что больше всего отвращало от них народ, не связывали целительство ни с богами, ни с магией. В народе их называли яхами — теми, от кого отвернулись боги, сами же общинники звали себя синтетами. И я все усилия приложил, чтобы мне позволили к ним поехать.
Разумеется, одного меня не отпустили, и моими рыцаршами свита не ограничилась. Со мной отправили и посла, и пару местных целителей, и целого одного повара. Так же, разумеется, как инициатор поездки, за мной увязалась и Громоголосая, все время приговаривающая о том, что я не пожалею о своем решение. Ну и за компанию решил со мной и кронпринц съездить, чтобы предостеречь ото всяких глупостей.
Вот такой дружной кодлой мы и загрузились на Царапинку. Поднимать нас не стали особенно высоко, над континентом тут все равно мало кто летал, и тащились мы низко, изредка даже задевая днищем верхушки заснеженных холмов. По такому случаю Дорох поставил к штурвалу Каю, и она, донельзя сосредоточенная, маневрировала как могла. Я изредка выбирался на палубу к ней, чтобы морально поддержать и померзнуть за компанию, но сердобольная Альти быстро затаскивала меня обратно в трюм.
